К обеду Марина уже не чувствовала пальцев.
Она вышла в коридор, чтобы перевести дыхание.
Секретарь Лена посмотрела на неё с сочувствием.
— С ним все через это проходят, — сказала она тихо. — Только не принимай близко.
— А он всегда такой?
— Хуже был. Потом стало… просто ровно. Как будто ему всё равно.
Марина кивнула.
«Всё равно…» — почему-то зацепилось это слово.
Вечером Александр снова позвал её в кабинет.
— Садитесь, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Вы уверены, что понимаете, как строится групповая динамика?
— Думаю, понимаю.
— Думаете — или знаете?
Она подняла взгляд.
— Знаю. Но если я где-то ошибаюсь, вы можете объяснить, а не просто указывать на недостатки.
Он медленно отложил ручку и посмотрел прямо на неё.
— Объяснять — это часть работы. Но я не обязан нянчиться со взрослыми людьми.
— Я не ребёнок, — спокойно ответила она. — И не прошу нянчиться. Просто прошу обратную связь, а не приказ.
Молчание.
Он смотрел на неё долго — так, что стало не по себе.
В его взгляде не было ни злости, ни мягкости — только холодная усталость.
— Вы слишком эмоциональны, Марина, — наконец сказал он. — Это мешает видеть суть.
— А вы слишком отстранённый, — вырвалось у неё. — Это мешает видеть людей.
Он чуть приподнял бровь.
— Осторожнее, Марина.
Она опустила глаза, осознав, что сказала вслух.
— Простите. Просто… вы слишком давите.
— Давление формирует характер, — ответил он спокойно. — Возможно, вам этого не хватает.
— А может, наоборот, слишком много таких, кто давит, — тихо сказала она.
Он ничего не ответил.
Минуту они просто молчали.