— Иногда трудно. Но если перестанешь верить — зачем тогда вообще работать с душой человека?
Он хотел что-то сказать, но промолчал.
Вместо этого протянул ей папку с материалами.
— Ознакомьтесь. Завтра обсудим детали.
Она взяла папку, их пальцы случайно коснулись.
Мелочь. Но в этом прикосновении было что-то живое, реальное.
Марина почувствовала лёгкое тепло, будто от кружки с кофе в холодный день.
Он, кажется, тоже заметил, потому что резко отстранил руку и сделал вид, что поправляет часы.
— Можете идти, Марина. Рабочий день только начался.
Она вышла, чувствуя, как по коже пробегает тихий ток.
Не влюблённость, не смущение — просто будто кто-то напомнил, что она живая.
Александр остался стоять у окна, глядя, как снег ложится на стекло.
«Слишком мягкая. Слишком светлая. Не задержится.» — подумал он.
Но где-то внутри уже понимал — всё не так просто.
Днём она помогала клиентке — молодой женщине, которая не могла справиться с чувством вины перед ребёнком.
После разговора Марина вышла в коридор и случайно увидела, как Александр стоит у автомата, пьёт воду и слушает кого-то по телефону.
Лицо напряжённое, глаза — холодные.
Но когда он увидел её, чуть смягчился.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да. Просто немного устала.
— Это нормально. У нас здесь быстро учишься держать себя в руках.
Она кивнула и улыбнулась.
— Спасибо, попробую не подвести.
— Не подведите, — сказал он тихо, почти без жёсткости. — Ни меня, ни себя.
Она ушла, а он смотрел ей вслед дольше, чем следовало.
И когда дверь за ней закрылась, впервые за долгое время подумал, что, может быть, не всё в жизни безвозвратно потеряно.
Глава 4. Линия напряжения
Снег всё ещё шёл — тихо, упрямо, как будто не собирался останавливаться.
Марина вошла в центр чуть позже обычного: автобус застрял, и ей пришлось идти пешком почти километр.
Щёки замёрзли, пальцы не слушались, и настроение было соответствующим — никакое.