Она сняла пальто, поставила чашку с кофе на стол и только собралась включить компьютер, как в дверях появился Александр.
— Вы опоздали, — произнёс он сухо.
Без приветствия, без взгляда — просто констатация.
Марина подняла голову.
— На пять минут. Автобус…
— Я не спрашивал причину. У нас рабочий день начинается в девять, не в девять ноль пять.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Хорошо. Больше не повторится.
— Надеюсь, — коротко ответил он и уже собирался уйти, но вдруг остановился.
— И ещё. Отчёт, который вы готовили, сырой. Пересмотрите методику. Мне нужно видеть чёткие критерии, а не эмоциональные описания.
— Эмоции — часть работы с людьми, — возразила она. — Без этого отчёт — просто сухие цифры.
Он резко повернулся к ней:
— Мы не в художественном кружке, Марина. Здесь решают факты.
— А факты — это тоже про людей, — не удержалась она.
Он чуть сузил глаза.
— Вы часто спорите с руководством.
— Только когда считаю, что могу что-то улучшить.
— Тогда улучшайте. Но сначала научитесь слушать.
Тишина повисла между ними.
Она сжала ручку так, что та чуть не сломалась.
Он посмотрел на неё секунду — долго, холодно — и вышел.
Марина глубоко вдохнула, но дыхание всё равно сбилось.
«Надо держаться. Он просто такой. Ничего личного.»
Но сердце колотилось.
Её раздражал не сам разговор — раздражало то, что она позволила себе ответить, позволила показать, что задела.
А он — как будто специально вызывал это чувство.
День прошёл в напряжении.
Он проверял каждый пункт её работы, вносил правки, говорил коротко:
«Исправить», «Слишком мягко», «Необъективно».
Иногда даже не поднимал взгляд, просто диктовал замечания ровным голосом, будто читал текст с экрана.