— Представляю вам невесту своего наследника, — говорит мой отец. — Свадьба состоится через неделю.
Среди сидящих аристократов снова раздаются голоса, но мне все равно. Я отодвигаю стул для Наоми, и она садится, привлекая мой взгляд сверкающим ожерельем на шее. Это было любимое украшение моей матери. Цепочка из бриллиантов в форме капель, сложенных так, что напоминают листья на лозе.
Я целую Наоми в шею и легко провожу пальцами по ожерелью.
— Надень его в день нашей свадьбы, моя любовь.
Она поворачивается и медленно улыбается мне, когда я сажусь рядом с ней.
— Ты не боишься, что я привыкну ко всему этому? К балам в мою честь? К драгоценностям? К вниманию?
Я долго смотрю на нее с улыбкой.
— Тебе это не нравится, да?
— Боже, да. Эти стервятники уже смотрят на меня так, будто пытаются решить, как меня разорвать на части, — она прищуривает глаза, глядя на них. — Я просто пытаюсь понять, кого из них нужно устранить в первую очередь, чтобы остальные боялись что-либо предпринять. Либо эта, — она кивает в сторону Розалины. — Либо эта. — Она бросает взгляд на Кэтрин.
— Честно говоря, обеих. Но только... не делай ничего опрометчивого. Пожалуйста? — я сжимаю переносицу. — Мы вместе со всем разберемся.
Наоми поднимает бровь.
— С помощью твоих политических маневров и придворных интриг?
— Что-то в этом роде, — я беру блюдо с ближайшего подноса и кладу кусочки жареной говядины на ее тарелку.
— И насколько это у тебя получается? — она не отрывает от меня взгляда, но ее улыбка постепенно становится шире. — Помни, я знаю, что они дрались из-за тебя. Не беспокойся о них. Я выросла в гораздо худших условиях. Я сама могу о себе позаботиться.
Я перехожу к жареным овощам и кладу их рядом с мясом на ее тарелку.
— Это... отчасти то, о чем я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы тебе приходилось продолжать бороться. Не ради меня и не ради собственного оправдания, в моих глазах у тебя есть и то, и другое.
Наоми внимательно наблюдает за мной, пока я кладу еду на тарелку. Когда я с любопытством поворачиваюсь к ней, она наклоняется ко мне.
— Я очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас.
На моем лице появляется медленная улыбка.
— Лучше не стоит. Это может вызвать скандал.
— Этим людям действительно скучно живется?
— Ты даже не представляешь, как.
Мы едим, затем оркестр заигрывает быструю и захватывающую мелодию, и пары начинают кружиться по паркету в сложных поворотах и вихрях разноцветных юбок. Наоми внимательно наблюдает за ними с такими большими глазами, что я задаюсь вопросом, не пытается ли она запомнить каждое движение.
Я отрываюсь от разговора, который ведет мой отец с несколькими низко поставленными лордами, подошедшими к нашему столу, и ловя ее взгляд, киваю головой в сторону паркета. Она отвечает широкой улыбкой и берет мою протянутую руку.
Когда я веду ее к центру бального зала, я чувствую, что какая-то глубокая часть меня наконец-то зажила.
Я всегда мечтал об этом — обнять Наоми на публике, положить руку на ее талию и прижать ее тело к себе, пока мы вместе двигаемся в такт музыке.
Нам больше не нужно скрываться за масками или беспокоиться о последствиях, если мы поддадимся своим страстям и наша любовь будет раскрыта. Она наконец-то моя, и я могу отдать ей всего себя.
Пока мы танцуем, щеки Наоми красиво краснеют. Я вращаю ее и наклоняю низко к полу, прижимая свое тело к ее. Я хочу танцевать только с ней, на каждом будущем балу, пока я жив, но музыка начинает меняться на другую мелодию.
Я прижимаю ее тело к себе.
— Мы можем сесть или прогуляться, если хочешь. В этих балладах каждый меняет партнера каждые пару минут.