На моих губах появляется самодовольная улыбка, когда его глаза жадно впитывают всю обнаженную плоть.
Я подхожу и кладу руки ему на грудь, скользя ими вниз, чтобы поиграть с бронзовыми пуговицами на его парчовом жилете.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — я поднимаю взгляд, видя огни возбуждения в его глазах.
— Очень, — он погружает большие пальцы в вырез моего халата, касаясь ключиц и проводя руками по всей длине ткани, скользя по моим соскам и останавливаясь там, где завязан пояс. Мой живот сжимается в надежде, что его ловкие пальцы быстро избавятся от препятствия, но они остаются на месте.
Я судорожно выдыхаю.
— Ты сказал, что хочешь подождать до дня нашей свадьбы, но никогда не говорил, когда именно это будет, — я наклоняю голову в сторону кровати, видимой через соседнюю дверь.
— Тебе так не терпится?
— Ты даже не представляешь.
Ронан улыбается мне, но, к моему разочарованию, делает шаг назад. Он выглядит просто потрясающе. Его золотистые волосы аккуратно причесаны и доходят до ушей.
Весь его наряд выполнен в цветах дома Эплшилд. Изумрудно-зеленый сюрко, подчеркивающий его квадратные плечи и узкую талию, с дюжиной бронзовых пуговиц спереди, окруженных сложной вышивкой. На манжетах рукавов бронзовой нитью вышиты ветви яблоневых листьев. Его жилет из зеленой и бронзовой парчи, а бриджи облегающие и изумрудно-зеленые.
Я хочу снова прикоснуться к нему, сорвать с него эту одежду, чтобы заново открыть для себя то, что скрывается под ней. Я делаю шаг к нему, но он останавливает меня, положив руку мне на плечо.
— На самом деле я пришел сюда, чтобы поговорить, — говорит Ронан с болью в голосе. — И я не хочу испортить твою красивую прическу перед церемонией. Если ты подойдешь ближе, я потеряю контроль и сорву с тебя этот халат.
Моя улыбка становится шире.
— Мне бы это понравилось.
— Это не поможет, Наоми, — по его лицу проходит тень, и охлаждает страсть в моей крови.
Я плотнее затягиваю ткань халата, закрывая вырез и скрывая ноги, но его взгляд сосредоточен на том, как халат скользит по моим соскам и обтягивает грудь.
— Это тоже, — его голос хриплый.
— Ты хотел поговорить? — напоминаю я ему, беру за руку и веду к дивану, где сажусь ему на колени. Руки Ронана сразу же ложатся на обнаженную кожу моих бедер.
Он отводит от меня взгляд, и когда снова смотрит на меня, в его глазах читается уязвимость.
— Я хочу убедиться, что ты не передумала. В своей жизни ты была вынуждена делать так много вещей. Я хочу, чтобы ты свободно сделала это выбор. Я хочу, чтобы ты свободно выбрала меня.
Я смеюсь, затем кладу руки по обе стороны его лица и крепко целую его в губы. — Я бы выбрала тебя тысячу раз, Ронан. Я убила ради тебя.
Острая боль пронзает мою грудь. Я убила человека, который владел другой половиной моего сердца, и с тех пор каждый день пытаюсь забыть Ниссиена, чтобы отдать всю себя Ронану.
Неважно, что каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, потому что этот момент снова и снова повторяется в моих кошмарах. Что я скучаю по нему, несмотря на то, каким ублюдком он был в конце.
Я впаду в глубокую депрессию, если буду слишком долго зацикливаться на этом, а я не хочу начинать свой брак с Ронаном таким образом.
Во мне начинает нарастать кипящая ярость, но не только на Ниссиена, а на всех фейри, которые думают, что могут навязывать свою волю женщине и держать ее в плену. Что они могут просто брать, и отправлять в самое темное царство то, что хочет супруга.
Лицо Ронана выглядит более уязвимым, чем когда-либо, когда его глаза смотрят в мои.
— Мы еще не говорили об этом, Наоми. Я хочу начать наш брак с чистого листа. Я хочу, чтобы мы всегда были честны друг с другом, доверяли и любили.
Кровь отливает от моего лица, и в животе нарастает страх, но я не отворачиваюсь от него. Если бы он не пошел в царство фейри, чтобы спасти меня, мы бы не смогли вести этот разговор. Ниссиен нашел бы меня и так измучил, что я перестала бы пытаться сбежать.
Ронан проводит пальцами по моей щеке и по линии подбородка.
— Я знаю, чем был для тебя Ниссиен, — наконец он говорит, и я вздрагиваю. — Мужчина не ведет себя так, если не помешан на любви. И я подумал, что, вероятно, он и есть отец ребенка. Удобная ложь, которую нам рассказывают жрицы. Я бы поверил в нее, если бы сам не перешел по ту сторону.