— Эта крестьянка настолько важна для тебя, что ты готов рискнуть всем, чтобы вернуть ее? — мышца на его челюсти напрягается.
Во мне вспыхивает ярость от этих унизительных слов, и к счастью, верховная жрица вмешивается, прежде чем я успеваю что-то сказать.
— Наоми теперь Мать Магии, а не крестьянка. Все прошлые титулы жриц стираются в тот момент, когда они возвращаются через портал. Кому, как не вам знать об этом, Лесли.
Я скрежещу зубами.
— Она никогда не была для меня просто крестьянкой, отец. Я выбрал себе жену. Я женюсь на Наоми.
Мой отец откидывает голову в сторону в своем типичном раздраженном жесте.
— Я пытался защитить тебя, Ронан, но мы снова вернулись к этому, — он смотрит на меня с сожалением. — Будет трудно устроить вашу свадьбу, даже теперь, когда она жрица. Ты видел, какая жестокая конкуренция за твою руку. Они не примут ее. Ей будет тяжело в качестве твоей жены, когда другие дома постоянно будут ее унижать и оскорблять. Ты уверен, что хочешь этого для человека, которого любишь?
Внутри меня вспыхивает чувство вины, но я отгоняю его, давая волю гневу.
— Я уничтожу любой дом, который попытается это сделать. Я до последнего боролся за Наоми и не собираюсь останавливаться сейчас. Она сильнее любой женщины, которую я когда-либо встречал, и мы вместе будем бороться с любым сопротивлением.
Мой отец хмурится еще сильнее, и его взгляд становится болезненным.
— Ты и она против всего мира, да? Она же случаем не беременна от магии? Это решило бы твои проблемы.
— Беременна она или нет, она будет моей женой. Я не женюсь ни на какой другой, — рычу я. Я смотрю в глаза отцу, а он смотрит прямо на меня.
— Она беременна, — нежный женский голос прерывает наш спор, и мы оба поворачиваемся к жрице, стоящей на коленях над Наоми. — Она беременна магией. Я чувствую ребенка.
Холодный озноб пробегает по моей спине, и мое сердце замирает. Я долго не могу понять этих слов, но потом мой взгляд перемещается на Наоми, на ее живот, который все еще плоский под шерстяным платьем. Она... она беременна. Это все, на что я смел надеяться.
Меня наполняет такое сильное чувство облегчения, что я едва не теряю равновесие. За ним следует пьянящая волна эйфории. Я могу жениться на ней, и никто не помешает. Она сможет быть со мной. А ребенок? Я всегда хотел ребенка от женщины, которую люблю.
Тяжелая рука скользит по моему плечу, и я поворачиваюсь с ошеломленным взглядом к отцу, который широко улыбается.
— Ну, сынок, похоже, ты станешь отцом. Конечно, если она решит выйти за тебя замуж, — другой рукой он тычет меня в ребра.
— Она уже решила, — бормочу я.
Я возвращаюсь на землю, притягивая Наоми к себе на колени, пока две жрицы продолжают вливать в ее тело небольшие, медленные дозы силы, чтобы не вызвать у нее шок. Я глажу ее по волосам, пока жду, когда она проснется.
Хендрик подходит и хлопает меня по спине, отпуская плохие шутки и поздравляя нас с ребенком, но я почти не слушаю то, что он говорит, только то, что гниль в его венах исчезла.
Наоми наконец открывает глаза, и ее серый взгляд переходит на меня и становится нежным. От этого мое сердце замирает, а желудок переворачивается. Она быстро садится, оглядываясь по сторонам, как будто ожидает нападения. Я притягиваю ее к себе на колени, и она расслабляется.
— Мы добрались до дома? — выдыхает она.
— Да, — я целую ее за ухом, а затем дважды в шею. — Наоми, есть что-то, о чем ты мне не рассказала? — я протяжно выговариваю эти слова.
Она поворачивается ко мне, с широко распахнутыми глазами и вглядывается в мое лицо.
— Целительница тебе сказал?
— Я хочу услышать это от тебя, — я провожу кончиками пальцев по ее подбородку, поднимая его вверх.
— Я беременна, — шепчет она. — Это тебя пугает?
Улыбка касается уголков моих губ.
— Вовсе нет.
Я наклоняюсь и целую ее губы. Я никогда не устану от ощущения их прикосновения к моим. Я пропускаю руки в ее волосы, а она поворачивается ко мне, прижимаясь, и приоткрывая губы, впуская мой язык.