— Те люди, которые поженились почти тринадцать лет назад, были идиотами. Играли в любовь, а не жили ею.
— Эй! — толкаю я его локтем в бок. — Не смей называть меня идиоткой!
— Хорошо, ты была очаровательной идиоткой. А я был просто идиотом.
— С такой формулировкой я согласна.
Он обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к нему. Мы стоим так несколько минут, просто дыша одним воздухом. Это новое ощущение — тишина между нами не тягостная, а комфортная.
— Руслан, — говорю я, не отстраняясь. — Ты помнишь, как мы мечтали о большой свадьбе? Триста гостей, ресторан, оркестр...
— Помню. И что?
— А помнишь, что из этого получилось?
Он напрягается в моих объятиях:
— Цирк получился. Представление для публики.
— Именно. Мы тогда думали, что счастье измеряется количеством гостей и дороговизной торжества.
— А сейчас?
Я отстраняюсь, смотрю ему в глаза:
— А сейчас я понимаю, что счастье — это когда ты можешь искренне посмотреть в глаза человеку рядом и не бояться того, что он там увидит.
Руслан молчит, изучает моё лицо.
— Злата, я хочу сказать тебе что-то важное.
— Говори.
— Я больше не боюсь быть слабым рядом с тобой. Понимаешь? Раньше я думал, что если покажу тебе свои страхи, свою неуверенность, ты перестанешь меня уважать.
— А я думала, что если буду слишком требовательной, ты сбежишь к кому-то более покладистому.
— Мы оба были дураками.
— Дураками, которые учились любить.
Входная дверь хлопает. Савелий. Мой сын, наш сын, возвращается с ночёвки у друга. Слышу, как он кидает рюкзак в прихожей, стаскивает кроссовки.
— Родители! — кричит он. — А где завтрак?
Руслан и я переглядываемся и снова смеёмся.
— Иду готовить, — говорю я. — А ты разбуди его окончательно. Нам нужно поговорить с ним.
— О чём?
— О том, что сегодня особенный день.
Руслан хмурится:
— Злата, ты же не думаешь... Он ещё ребёнок.
— Он наш ребёнок. И он прошёл через наш ад вместе с нами. Имеет право знать о нашем рае.