Отец с упреком посмотрел на него:
— И ты так говоришь о «Разбойничьей истории века»? Так называет эту историю газета, а вовсе не я.
— И выход газеты задержали на пять часов, только чтобы дать этот материал, — сказала мама.
Крапинка оценивающе посмотрела на брата:
— Да, ты — настоящий герой, даже если сам об этом и не знаешь, и Понтус — тоже.
— Ш-ш-ш, — прошипел Расмус.
Он радовался, что, кроме Понтуса и его самого, никто не знает, с чего это они стали героями, даже СП и папа ничего не знают о «Корпусе Спасения Жертв Любви» и думают, что они влезли к фон Ренкенам как раз для того, чтобы узнать, чем занимаются там Эрнст и Альфредо. Подумать только, если бы в газете было написано про «Каталог дешевой распродажи» — вряд ли бы Крапинка так радовалась.
— Ну а теперь я хочу знать одну вещь, — решительно сказала мама. — Послушай-ка, малыш, а что, собственно говоря, ты делал в четверг ночью вне дома?
Так, этого вопроса он ждал все время! Он запихнул в рот большой кусок ветчины, чтобы, пока он его прожевывает, выиграть время и подумать.
Потом он посмотрел на маму невинными голубыми глазами:
— Ты сама сказала как-то на днях, что в такие светлые майские и июньские ночи, собственно говоря, вообще не надо спать.
Мама засмеялась.
— Но это не имеет отношения к маленьким школьникам, — сказала она.
— Ну ладно, какое нам теперь до этого дело, — сказал папа. — Мы, верно, и сами были молоды, и крались по ночам тайком вокруг вигвама своих недругов.
— Только не я, — уверила мама.
— Не-а, но зато тебе так никогда и не удалось схватить парочку похитителей серебра, — засмеялся папа.
Когда Расмус остался один и покончил с завтраком, он основательно прочитал все, что было написано в газете о нем и о Понтусе.
было напечатано там черным по белому.
«Елки-палки, до чего нудно, какие еще награды можно получать от Страхового общества… Может, небольшую дурацкую страховку? Спасибо, что я знаю о награде, которую обещал папа… Бесплатное мороженое во время весеннего праздника!»
Он прочитал объявление и был так счастлив, что маленький песик, жесткошерстная такса, вовсе не убежал.
— Подумать только, Глупыш! О тебе тоже написано в газете… в двух местах. Ты герой, Глупыш, ты знал об этом?
Глупыш тявкнул. Он знал, казалось, и об этом.
Затем Расмус выпрыгнул из кровати. Он тщательно умылся и совершенно противоестественно причесал волосы, ведь он обещал это Альфредо! Затем, надев рубашку и синие джинсы, вышел в кухню.
— Нет, знаешь что, — сказала мама, — в таком виде, пожалуй, на весенний праздник ты не пойдешь. Надень фланелевый костюм.
Расмус был глубоко оскорблен. Он тут умывался и причесывался, перейдя все границы благоразумия, но жертва была напрасной, этого даже не заметили, а только стали возникать с возражениями по поводу его будничной одежды.
— Если надо надевать выходной костюм, — с досадой сказал он, — я лучше останусь дома.
Мама кивнула.
— Вот как? Тогда оставайся! — сказала она.
Расмус обиженно посмотрел на нее:
— Ш-ш-ш, тогда, значит, я зря умывался?