— А что она написала? — с любопытством спросила Крапинка.
— Послушайте! — сказала папа. —
— А что тут неправильного? — резко спросила мама.
Папа смеялся так, что едва мог говорить.
— «Просьба звонить» — что, Глупыш сам должен звонить, так?
— Не глупи, — сказала мама. — Само собой разумеется, я имею в виду, что позвонит тот, кто его найдет.
— Не целесообразней ли это указать? — предложил папа.
— Тогда в двух строчках не поместится, а объявление, позволю себе заметить, если ты этого не знаешь, стоит денег.
Папа продолжал смеяться.
— Мама, милая мама, кто на свете тебя милей… — сказал он. — Но по мне, пожалуйста… «просьба звонить», ха-ха!
— Да, тебе смешно, — сказала мама и изо всех сил стала швырять булочки на противень.
Но вдруг застыла на месте, горестно глядя прямо перед собой.
— Подумать только, как может быть пусто в доме без одной-единственной маленькой собачки, — со вздохом сказала она.
— Чепуха! У тебя ведь есть мы! — задорно сказала Крапинка. — Если хочешь, мы можем лаять и вилять хвостом.
Мама осуждающе посмотрела на нее, но Крапинку было уже не остановить.
— И вообще, не знаю, стоит ли держать именно такс, их все равно почти не замечаешь. Мы, верно, можем взять вместо Глупыша какую-нибудь ищейку, разве это не лучше?
Папа беспокойно откашлялся… Он наверняка не думал, что это правильный способ подбодрить маму.
— Приятно, что ты в таком хорошем настроении, Крапинка, — сказала мама, но непохоже было, что она думала именно это.
— Но, мама, ведь то, что пропала маленькая псина, не бедствие государственного масштаба, — сказал Расмус и тихо, про себя, попросил: «Прости меня, Глупыш, ты, верно, понимаешь — я говорю это только для того, чтобы подбодрить маму».
Мама вытаращила глаза:
— И это говоришь ты? О своей собственной собаке? — Она поставила в духовку последний противень с булочками. — Я начинаю думать, что одна лишь я из всей семьи беспокоюсь о Глупыше. Бедный маленький Глупыш… Но он, быть может, уже мертв и не нуждается ни в чьей любви.
Расмус похолодел, когда мама так сказала, но и виду не подал.
— Ну да, как говорит бабушка, — легкомысленно продолжал он, — это удел каждого из нас…
Но этого говорить ему не следовало. Мама снова громко хлопнула дверцей духовки. А затем, встав посреди кухни, посмотрела на них всех по очереди:
— Что с вами такое, собственно говоря? У вас что, совсем нет сердца? И в самом деле, только я одна люблю Глупыша?
У всего семейства был печальный вид… Как трудно оказалось подбодрить ее! Или это, может, только оттого, что они не нашли к ней правильного подхода?!
— Бедный маленький Глупыш, — дрожащим голосом сказала мама. — Я вижу, как он бредет один под дождем… и смотрит на всех встречных своими добрыми-предобрыми глазами, но никто не понимает, что он просит помочь найти его дом.
— Ш-ш-ш… — нерадостно шикнул Расмус, а глаза Крапинки стали такими огромными!
— Патрик, вспомни, как он был мил, когда ты болел, — продолжала мама. — Помнишь, как он сидел на полу рядом с твоей кроватью и не спускал с тебя глаз? О, он был умный, этот песик!
— Гм… — произнес папа. — Конечно, я это помню… гм-м!