Что девочка называет отцом другого мужчину.
Что не знает о существовании бабушки и дедушки.
Главное, что мать их внучки не хочет, чтобы они знали, что она их внучка.
Тяжелая ситуация, однако.
Глава 25
Егор
Когда я ехал к родителям, чтобы порадоваться вместе, не думал, что отец сядет мне на хвост, и потребует немедленно везти его к внучке. А мама, вместо того, чтобы заботиться о его здоровье, поддержит эту затею.
Как дети. Ей Богу!
– Мы с тобой поедем. И точка. – Отец поднимается с трудом на больные ноги, «убегает», шаркая тапочками из кухни.
– Мама, хоть ты ему скажи! – кричу ей в спину, но безуспешно. Она семенит за мужем, кричит ему в спину:
– Володенька, у тебя в бороде капуста запуталась. Вычесал бы!
Боже. Ругаю самого себя. Не мог порадоваться в одиночестве? Обязательно было трогать стариков раньше времени?
Всё как обычно – сам себе организовал проблему на ровном месте.
Встаю. Иду за ними.
– Ну куда вы поедете? Ариша сейчас со своим отцом, его матерью. Ее мама на работе.
– Так вызови мать!
– Не получится. Врачиха она! Детей лечит.
– Уважаю! – кричит отец из укрытия из-за шкафа, где пыхтит, натягивая джемпер. – Наверное, избранница Ромы очень красивая! За ним же много девчонок бегало, почему он эту выбрал? – деловито интересуется отец, выходя из-за дверцы и застегивая на все пуговицы модный кожаный пиджак.
– Красивая? – представляю Малышкину, оглаживаю ее взглядом. Всю. – Как сказать? Один глаз серый с янтарным ободком вокруг зрачка. Второй – то ли серый, то ли голубой. Не разобрал второпях.
– Боже мой! Ведьма, – всплескивает руками мама.
– В современном мире данное явление называют гетерохромией, – уточняю на всякий случай, чтобы родители при Кристине не сказали лишнего.
– Бог шельму метит! – рявкает радостно отец, появляясь в холле. Он присаживается на стул и показывает мне на ботинки. – Не поможешь.
– Снова боли в пояснице и ноги болят? – задаю риторический вопрос, беру ботинки и присаживаюсь на корточки.
Краем глаза наблюдаю, как мама возится рядом с тумбой и зеркалом. Брызгает на себя духи, подкрашивает губы, проводит расческой по редким седым коротко стриженным волосам.
Вспоминаю с улыбкой, что раньше она следила за собой, но после смерти Ромы прекратило. Ей претило заниматься своей внешностью. Она считала кощунством радоваться жизни.
– Эх! В салон бы заглянуть перед встречей с внучкой. Как думаешь, не испугаю ее?
– Нет. Она никого не боится. Бесстрашная как ее отец. Я ее в кустах ночью нашел у своего дома.
– В кустах?.. – отец округляет глаза.
– Кстати, у нее очень красивые волосы, – перевожу разговор на другую тему. – Светлые как у мамы. Вьющиеся крупными кудряшками. На ощупь мягкие, шелковистые, – мечтательность и нежность просачиваются в голос.
– А зачем ты волосы женщины трогал? У тебя же жена! – подмечает отец, пристально глядя. – В целом нехорошо соблазнять девушку брата. Не по-братски это.