Настоящее
Рабочий день длится очень долго, или мне так кажется? Но к вечеру устаю так сильно, что едва ноги волочу. А мне еще предстоит заехать в больницу к няне, завести ей гостинец, поинтересоваться у ее лечащего врача, может, чего нужно.
Захожу в ординаторскую, где коллега пьет чай на дорожку, присаживаюсь, отдыхаю. Наливаю себе чашку зеленого горячего напитка. Пью с блаженной улыбкой на лице, закатывая глаза.
– У тебя всё в порядке? – спрашивает Лика Владимировна вежливо, но настойчиво.
– Да. А что выглядит как-то иначе?
– У меня племянница работает в мотеле местном…
– Можешь не продолжать, – вскидываюсь моментально. Не хватало еще чтобы сплетни расползлись по больнице.
Не хочу слушать все эти уничижительные речи, видеть в глазах женщин сочувствие, будто у меня все плохо и жизнь не сложилась. И такая я жалкая, что нужно обязательно пожалеть.
Никого не пущу себе под кожу!
– У тебя глаза блестят от слез, – подмечает Лика, внимательно вглядываясь в меня.
– Соринка попала, – нахожу слова для отмазки.
– А-а!
С достоинством королевы поднимаюсь из кресла, сбрасываю халат и подхожу к шкафу. Широко открываю дверь дешевого шкафа, прячусь от коллеги.
Но даже здесь до меня долетает запах скорби, повисший в воздухе.
Они все уже обсудили мое положение и похоронили мою замужнюю жизнь. Оплакали за чашкой чая.
Как же это мерзко!
Я будто проваливаюсь одной ногой в трясину отчаяния и ощущаю всю глубину и сырость этой бесконечно ямы, ведущей в ад.
Переодевшись и подхватив сумку, захлопываю дверцу шкафа – защитника о ободряюще улыбаюсь Лике.
– Послушай, Кристина. Прости нас, ладно. Такие мы. Обсудили, да. Но не со зла. Ты же знаешь, к тебе здесь все хорошо относятся – главврач, коллеги, пациенты. Ты наше солнышко. Молодая, красивая, талантливая. Заботливая. Меньше всего мы желаем тебе разногласий в личной жизни. И если понадобится наша помощь, обращайся.
Поток теплого воздуха доносит до меня теплые слова Владимировны, и я постепенно остываю.
Пригладив распущенные волосы, и одернув фиолетовый пиджак, мило улыбаюсь.
– Мы справимся. Мы всегда с Владом были хорошими друзьями, понимали друг друга. И чтобы там не случилось, у нас дочь. И мы останемся друзьями.
– Рада за вас, – Лика делает два шага ко мне. И я к ней один. Женщина касается осторожно моего плеча. – Мы не только коллеги, но и те люди, на которых ты можешь положиться.
– Спасибо.
– А ты не переживай из-за муженька! Ты красавица, найдешь еще достойного мужика. Вон как на тебя заглядывается наш охранник Вася. А что, молодой, здоровый. В хозяйстве пригодится.
Так-то я никогда не страдала синдромом дефицита внимания, но рассказывать об это Лике не стоит. Женщина может неверно понять и перефразировать мои слова на свой лад. О том, что завтра еще до летучки вся больница узнает об этом вечернем разговоре, я и не сомневаюсь.
Объяснять Лике Владимировне почему на меня так странно смотрит Вася также. А дело в том, что мать парня уборщица в нашей больнице, а я числюсь на ее счету злостным нарушителем. Пару раз весной пробежала до своего кабинета без бахил, а на улице была грязь и слякоть. О том, чтобы рассматривать меня в качестве невесты, там речь не идет. Ада Маратовна – мама Васи терпеть меня не может, к тому же боится. Темная она, верит в предрассудки.
– Пойду я, дочка ждет.
– Бедный ребенок, как же он без отца!
– Мы разводимся с Владом, и никто из нас не разводится с Ариной! Понятно? – начинаю злиться.