– Куда с твоим сердцем по бабам? – мама подталкивает папу в спину. – Иди на кухню, чай будем пить.
Втроем идем на большую уютную кухню. Мама ставит чайник, а мы с отцом садимся за стол, разговариваем на отвлеченные темы – о погоде, о женщинах.
Серьезные разговоры – о политике – запрещены папе. Нервничает.
Разговоры о стройке выводят из равновесия меня.
Обсуждения поведения моей жены Марины бесят маму.
– Сыночек, ты голоден? – мама ставит передо мной тарелку с дымящимся с борщом. И тарелку с чесночными пампушками.
– Зачем спрашиваешь? Знаешь, что не готов отказаться от твоего борща! – ухожу мыть руки, возвращаюсь, занимаю свое место.
Замечаю краем глаза, что родители переглядываются между собой, но делаю вид, что не вижу. Продолжаю уплетать борщ молча.
– Давай ты! – не выдерживает мама, наступает на ногу отцу, подталкивая его к разговору.
– Случилось чего? – тут же выпаливает отец. – На работе? На стройке? Или с женой? С ребенком может что-то неладное?
Слышу в голосе родителя тревогу.
И с Маринкой, и со стройкой, и с семьей – везде проблемы. Но обсуждать их с отцом с больным сердцем и с матерью, страдающей проблемами с давлением, я не намерен.
– Всё в порядке, пап. Правда. Я справлюсь. Так временные трудности, не более.
– Ань, – папа обращается к матери. – Ты попробуй, вижу, что он не договаривает что-то, – жалуется матери отец.
– Егорушка, сынок… – мама садится рядом, разливает чай по чашкам из стеклянного заварочного чайника.
Жду, пока мама закончит приготовления для чайной церемонии.
– Это касается Ромы…
Отец нервно сглатывает. Мама начинает причитать: – Боже мой, боже мой! Егорушка, не надо при отце начинать эту тему. Ты же знаешь…
– Мам! – ловлю ее руку. – Хорошая новость…
Гляжу на побледневшего отца.
– Папа! У тебя есть внучка. Ромкина дочка. Ей шесть с половиной, зовут ее Арина.
Отец резко отодвигает от себя блюдце с эклером, поднимается на ноги.
– Ты куда? Ты в порядке?
Отец пожимает худыми плечами:
– К внучке я! Знакомиться.
– Стой. Сядь обратно, не так всё просто.
Эмоции захлестывают всех троих.
Мама продолжает причитать: – Боже мой! Боже мой! Ромочка. Небеса услышали нашу молитву, вернули нам тебя!
Папа улыбается широко, бурчит под нос: – Надо заехать в детский мир и купить ей игрушки. Когда я был маленьким мальчиком, мечтал о розовом единороге. Решено, куплю ей лошадь. Пони. Живую…
Мда! Подпираю подбородок кулаком, как им рассказать, что Ромка незаконно подселил Аришку ее маме?