Криминальная психология: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

РИСУНОК 3.1 Образ психического расстройства до сих пор имеет отпечаток стигматизации, которая уходит корням к первым психиатрическим больницам. Насколько это имеет отношение к пониманию отношений между психическими расстройствами и криминальностью?

Важны отношения между психопатией и жестокостью. Психопатическая жестокость оказывается более «инструментальной», бесстрастной и хищной. Более того, оказывается, что психопатическую жестокость “мотивируют такие факторы, как жадность, месть^злость, возмездие или личная выгода (Хэйр, 1999). Несколько этих аспектов присутствуют в тех случаях, когда психопаты совершают правонарушения сексуального характера. Например, наряду с оппортунистической импульсивностью, злость/ненависть и сексуальные отклонения (например, садизм) являются важными мотивирующими факторами среди насильников-психопатов (Браун & Форт, 1997; Гринолл & Уэст, 2007). Также, убийства на сексуальной почве, совершенные психопатами, как было обнаружено, являлись более беспричинными и садистскими, в которых жертвами в основном были незнакомые люди (Портер и др., 2003). Совершение преступлений психопатами, однако, не является результатом затуманенного сознания, а скорее, согласно Хэйру, «результатом холодного, расчетливого рационализма, объединенного с пугающей неспособностью относиться к другим людям как к думающим и чувствующим живым существам» (1993, стр. 5).

ЛИЧНОСТЬ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Вместо того, чтобы сосредоточиться на психическом состоянии правонарушителей или расстройствах их личности, некоторые психологические теории базировались на том, чтобы доказывать, что определенные черты нормальной личности преобладают у преступников. Такие теории имеют дело либо с общими аспектами личности, либо с отдельными чертами.

ОБЩИЕ ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ

Наиболее широко цитируемым объяснением преступления на основе личностных характеристик является объяснение, предложенное Гансом Айзенком. Во многих своих публикациях Айзенк (1977) предполагал, что существует три основных независимых параметра, которые лежат в основе личности: нейротизм (N), экстраверсия (Е) и психотизм (Р). Каждый из них задуман как континуум, в котором большинство людей находятся посредине; сравнительно мало людей попадают на его крайние точки.

Айзенк предполагает, что: «В целом, мы ожидаем, что люди с сильными антисоциальными наклонностями имеют высокие показатели Р, Е и N» (1977, стр. 58). Он верил что определенные типы личности склонны совершать преступления, и что этих индивидов можно описать как невротических экстравертов, искателей сенсаций, для которых характерен высокий уровень беспокойства и депрессия, и агрессивное, холодное и беспристрастное поведение (Айзенк & Гудйонссон, 1989). Было обнаружено, что правонарушители имеют высокие показатели по всем трем параметрам, хотя этот вывод не последовательный.

Что особенно интересно в теории Айзенка — это то, что он утверждает, что определенные биологические склонности, заметно ограниченная реакция на воздействие на условные рефлексы и социальные аспекты воспитания объединяются, чтобы генерировать личности, которые подвержены опасности стать преступниками. Но, хотя эта теория и является «элегантной», аккуратной и подкрепленной четкими экспериментами, последующие исследования произвели разнообразие непостоянных результатов (например, Левин & Джексон, 2004). Предположительно, это произошло из-за смешения типов преступников, которых изучали, и различных социально-экономических контекстов, в которых они существуют.

Коста и МакКрае (2008) вместе с другими исследователями пошли дальше, и предложили пять факторов: нейротизм, экстраверсия, способность прийти к согласию, открытость опыту и сознательность. Различные исследования пятифакторной модели обнаружили немаловажную связь между нею, преступностью и делинквентностью (Сэмюэлс и др., 2004; Ле Корфф & Тупин, 2009; Айрлэнд & Айрлэнд, 2011). Эти исследования подтверждают, что хулиганы и другие преступники склонны быть более невротичными, но в то же время у них более высокие показатели по способности прийти к согласию и сознательности. Однако, опять же, эти исследования, как правило, основаны на малочисленных специальных выборках. Так что не удивительно, что они приводят к смешанным результатам. Возможно, наиболее интересным является тот факт, что, в целом, личностные профили выбранных преступников не слишком отличаются от широких слоев населения.

Теллеген предложил выделять три области личности: позитивная эмоциональность, негативная эмоциональность и сдержанность. Позитивная эмоциональность — это «тенденция испы-тывать позитивные эмоции… [и] тенденция быть вовлеченным в межличностные взаимодействия», в то время как негативная эмоциональность — это «тенденция испытывать негативные эмоции… и быть вовлеченным во враждебные межличностные взаимодействия» (Теллеген & Уоллер, 2008). Те люди, которые являются импульсивными, рискуют и склонны отвергать традиционные нормы, имеют низкий показатель по сдержанности.

Каспи и др. (1994) и Агню и др. (2002) показали, что существует эмпирическое доказательство существования связи между переживанием высоко негативной эмоциональности, низкой_ сдержанностью и вовлеченностью в преступную деятельность. Вероятное допущение здесь состоит в том, что негативная эмоциональность может привести к преступлению, потому что такие люди видят мир как угрожающее и враждебное место. Низкая сдержанность означает, что они будут действовать импульсивно.

СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ

Более целенаправленные исследования преступников привлекли внимание к определенным характеристикам, которые отличают их от «не-преступников». Существует огромное множество таких исследований, поэтому в этой книге они упомянуты очень кратко.

Некоторые исследователи предположили, что именно стереотипы мышления правонарушителей лежат в основе совершения правонарушений. Уолтэрз (1995) разработал средство для измерения этих стереотипов: Психологический опросник шкал криминального мышления (PICTS). Он основан на любопытной работе Йохельсона и Сеймнау (19767. В результате своей клинической работы с правонарушителями они сделали вывод, что те, кто совершают преступления, часто ищут возбуждение и участвуют в безрассудном поиске острых ощущений. Это поощряется их верой в то, что они уникальны. Но они также лицемеры и манипуляторы и, тем не менее, они испытывают проблемы с тем, как справиться с жизненными трудностями. Конечно, эти идеи пересекаются со многими другими. Они не настолько отличаются от идеи психопатии или от некоторых других предположений, имеющих отношение к расстройствам личности. Разница состоит лишь в акценте на когнитивные процессы. Представляется трудным, если не невозможным, изменить личность, но можно изменить то, как человек мыслит.

Разновидности выявленных когнитивных искажений таковы:

• Атрибуция враждебных намерений (Додж, 1986): Они видят агрессию и жестокость там, где их на самом деле нет.

• Отсутствие эмпатии (Сарасон, 1968): Неспособность видеть ситуацию с точки зрения других или отвечать на их чувства.

• Отсутствие самоконтроля: Импульсивность и неспособность отсрочивать вознаграждение. Это искажение, скорее всего, будет присутствовать у более молодых правонарушителей или у людей, злоупотребляющих психоактивными веществами. Оно не характеризует человека, который тратит месяцы на тщательное планирование ограбления банка или убийства.

• Слабые когнитивные навыки: Трудности с решением проблем, нехватка способности принимать соответствующие решения в трудных социальных ситуациях и генерировать решения для социальных проблем или неоднозначного социального опыта (Фридман и др., 1978; Хиггинз & Сиз, 1981).

• Нейтрализация и атрибутивные процессы: Оправдания или рационализация, такие как:

— отрицание ответственности (действия человека — это последствие внешних факторов, таких как бедность, неблагополучная семья или пьянство),

— отрицание травмы (подразумевается «малость» вреда), отрицание жертвы (жертва это заслуживает), осуждение осуждающих (критика системы уголовного правосудия),

— апелляция к более значимым авторитетам (например, коллегам) (Сайкс & Маца, 1957).

Готтфредсон и Хирши (1990) предложили общую теорию криминальности, построенную вокруг спора о том, что у правонарушителей низкий уровень самоконтроля и ограниченная способность отсрочивать удовлетворение. Это также относится к идее о том, что преступники часто импульсивны (Джолиффе & Фаррингтон, 2009). Хотя, когда дело касается тяжких преступлений, Мегарги (1996) провел интересное различие между «сверхконтролируемыми» и «недоконтролируемыми» правонарушителями. Первые взрываются после жизни тихого соответствия нормам, в то время как последние вспыльчивы и легко могут стать агрессивными.

Как всегда, эти теории применимы к одним преступникам и абсолютно не применимы к другим. Существует мало сомнений в том, что некоторые малолетние правонарушители импульсивны, и что им трудно отсрочивать удовлетворение. Но грабитель банков, которые тратит месяцы на то, чтобы спланировать идеальное ограбление, или убийца, который осторожно обдумывает, как убить и не попасться, вряд ли могут быть охарактеризованы как люди с низким самоконтролем.

Никколо Макиавелли опубликовал свою книгу «Государь» в 1532 году. Она служила руководством в том, как быть успешным правителем, и даже обсуждала методы убийств, которые использовались итальянскими герцогами. Но, хотя эта книга считалась основой политической науки, в ней содержится множество руководств к тому, как манипулировать другими. В 1967 году Кристи и Гайз (пересмотрено в 2013 году) предположили, что те, кто действует способами, похожими на те, что предложил Макиавелли, демонстрировали определенную черту личности, которую они называли^макиавеллизм, будучи людьми, которые используют «слабости, неудачи и уязвимые места других людей для своей собственной выгоды» (стр. 167). Они разработали шкалу для того, чтобы измерять насколько макиавеллистичен человек, которая показала высокие результаты для преступников (Паулхас & Уилльямс, 2002). Эта концепция пересекается с аспектами расстройства личности, такими как нарциссизм и психопатия, но, тем не менее, имеет свои отличительные особенности.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАВОНАРУШИТЕЛЕЙ

Существует два периодически повторяющихся вывода во всех исследованиях криминальности и делинквентности, которые выделяются среди всех других. Первый состоит в том, что подавляющее большинство преступлений совершают лица мужского пола. Второй состоит в том, что подавляющее их большинство — подростки. Как сообщает Смит (2006) в своем исследовании, которое отражает многие более ранние выводы, «преступность достигла своего пика в районе возраста 14 лет, как среди мальчиков, так и среди девочек». Он идет дальше и выделяет тот факт, что после подросткового возраста происходит «достаточно резкий и устойчивый спад в показателях среди молодых людей, вовлеченных в правонарушения, и среди мальчиков, и среди девочек. Среди тех, кто продолжал заниматься правонарушениями, количество правонарушений тоже снизилось».

Далее, Смит (2002) резюмирует последствия многих исследований типичного для преступников возраста:

Преступления обычно совершаются молодыми людьми — подростками и взрослыми в возрасте 20–30 лет. Таким образом, криминальное правонарушение тесно связано с жизненным циклом. Оно является одним из психологических расстройств, которые характерны для молодежи, в том смысле, что они растут по распространенности и частоте или достигают пика в подростковом возрасте и раннем взрослом возрасте. Другие примеры — это проблемы с алкоголем, незаконное употребление наркотиков, депрессия (особенно у лиц женского пола), суицид (особенно у лиц мужского пола) и расстройства питания.