— Ты когда-нибудь знал Самира столь сдержанным? Он жаждет обладать всем, что ему принадлежит. Если бы он захотел обладать девочкой, она была бы его рабыней. Его не заботили бы война или наше мнение. Пятеро из нас едва могли угрожать ему во время Великой Войны. Если бы у него была Королева Глубин в рабынях, думаешь, мы вдвоём представляли бы для него сколь-либо значительную угрозу?
Я почувствовал, как дёрнулась моя челюсть. Я тяжело вздохнул и опустил голову.
— Если бы он того желал, она бы носила его цепи с наслаждением. Однако же, она здесь, в своём доме. И, судя по выражению её лица, она не желает иметь ничего общего ни с кем из нас. Я полагаю… — Золтан сделал паузу. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, младшая сестра. Я не желаю говорить за вас. Но вы лишь хотите, чтобы вас оставили в покое?
— У меня есть и более крепкие выражения на этот счёт, — фыркнула Нина. — Но да. В общем, верно.
— Включая Самира?
Нина бросила на чернокнижника уничтожающий взгляд. Тот наблюдал за разворачивающейся сценой с продолженным нехарактерным молчанием.
— А он может затолкать себе свою металлическую клешню в самое непотребное место.
Золтан снова посмотрел на меня сверху вниз.
— И повтори мне ещё раз, как она безропотно служит ему?
— Это хитрая уловка, не более того, — возразила Илена.
Но запал уже иссякал. Опоры моего шаткого аргумента выбивались одна за другой. Наконец, они рухнули. Кроме того, существовал иной способ найти доказательства её испорченности так или иначе.
— Но ты прав, брат. Я не могу преследовать этого человека за его потенциальные преступления. Передо мной и так более чем достаточно, чтобы осудить его. Завтра он всё равно предстанет перед судом.
С наступлением рассвета я увижу, действительно ли девочка служит чернокнижнику. И тогда я вынесу ей приговор, имея на руках доказательства.
— О? — Король Крови был, конечно же, не осведомлён о недавнем преступлении Самира.
— Владыка Каел желает подняться, король Золтан, — настояла Илена. — Ему не по нраву беседовать с тобой, находясь в пыли.
— Ты не стремишься отнять её жизнь? — наконец вступил в разговор Самир.
— Нет. По крайней мере, пока что нет. — Оковы вокруг меня рассеялись и исчезли в закручивающихся маленьких золотых кругах, из которых и появились. По мере того как золотые цепи исчезали в них, те угасали. Я поднялся, тяжело дыша, и не стал отряхиваться. — Каел признаёт, что убивать девочку лишь на основании подозрений может быть неблагоразумно.
— Ах, ну конечно, теперь ты это понял, — с гневом проворчала Нина.
— В прошлый раз у Владыки Каела было пророчество, — произнесла Илена. Её голос теперь был лишён эмоций. — А на этот раз нейтральная сторона вступилась за тебя, Королева Глубин. Было бы неразумно игнорировать совет Золтана. Он больше не будет домогаться твоей смерти до тех пор, пока у него не окажутся доказательства, что Самир тебя развратил и какими средствами.
— Конечно. Пророчество было во второй раз. А как насчёт первого раза, когда ты хотел моей смерти? — резко бросила она мне. — Какие тогда были доказательства?
Маленькая валькирия-королева всё ещё злилась на меня. Я понимал это и не держал на неё обиды.
— Принято к сведению, — ответила за меня Илена. — И ты права. У него их не было. Лишь теории. На этот раз, возможно, он научился не действовать лишь на основе паранойи.
Нина фыркнула и отвела взгляд. Но не дала язвительного ответа.
— Расскажи мне об этом преступлении, брат, — Золтан вернулся к предыдущему разговору. — Поведай, за что Самир предстанет перед судом.
— Самир хладнокровно убил оборотня. Подписанный нами договор ясно запрещает ему подобные действия под угрозой трибунала. — Я сделал знак Илене присоединиться ко мне. Мы скоро уйдём. Мои дела здесь были закончены. И было очевидно, что новая королева не была в восторге от моего присутствия по весьма понятным причинам.
— Я знаю, что сказано в договоре, брат, — Золтан вздохнул. — Я тоже его подписывал. Самир, — Золтан посмотрел на чернокнижника с разочарованным покачиванием головы, — зачем ты это сделал?
— Ты узнаешь завтра, как я понимаю. Когда я предстану перед судом за это преступление. — Чернокнижник был необычно замкнут и немногословен. Никогда не приводило к добру, когда этот болтун придерживал язык.
Золтан с любопытством склонил голову в сторону чернокнижника.
— Разве ты не правящий король в данный момент?
— Я отрёкся от престола в свете своего преступления. Я надеялся, что этот шаг убедит этого идиота распустить армии, что он ныне собирает, чтобы сразиться со мной.