У меня не было ни тени сомнения в этом. Самир убил бы любого, кто слишком приблизится ко мне. Я не питала никаких иллюзий насчёт его натуры. Связь с таким человеком была обоюдоострым мечом.
— Что же тогда?
— Пророчество. То, которое ему дала Лириена. Она сказала, что некий король восстанет, чтобы уничтожить меня. И что друг станет моей погибелью. Самир убил Гришу, чтобы предотвратить это. Он сделал это, пытаясь не допустить... Не дать Владыке Каелу или кому-либо другому использовать Гришу против меня.
— Он сделал это, чтобы защитить вас.
Золтан задумчиво посмотрел в сторону.
— Какая горькая трагедия. Совершенно очевидно, что он любит вас. И по той боли, что я вижу в вас, всё более явственно проступает истина. И это чувство взаимно. Не будь этого, вы бы не обременяли себя той мукой, что читается в ваших глазах. Вы бы просто возненавидели его.
— Пожалуйста. — Моё сердце ёкнуло. — Вы не должны никому говорить о своём выводе.
— Боюсь, эта тайна недолго будет оставаться тайной. Но я сохраню её.
— Что вы имеете в виду?
— Это написано у вас на лице.
— Владыка Каел этого не видит.
— Владыка Каел попросту ослеплён собственной ненавистью. Когда он успокоится и найдёт время по-настоящему на вас посмотреть, он всё поймёт.
Золтан тихо рассмеялся.
— Это ещё одна причина, по которой мы скрываем свои лица. Возможно, и вам стоит последовать нашему примеру.
— Эти маски глупы. А моя была ещё и уродлива.
— Тогда создайте свою.
Я и не знала, что могу. Я удивлённо моргнула. Покачала головой.
— Нет. Они всё равно остаются глупыми.
— Как пожелаете. Должен признаться, так приятно вновь видеть выражение лица собрата по королевской крови. Видеть ваши глаза и понимать, что вы чувствуете. Вы не слишком скупы на эмоции. Очень скоро весь мир узнает, что вы любите чернокнижника.
Я содрогнулась.
— Я сама не знаю, люблю ли.
— Тогда позвольте мне развеять ваши сомнения. Это написано на вас ярче, чем чернила ваших новых знаков.
Я закрыла глаза. Опустила голову. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Не от Золтана как такового — а от всего этого. От всей этой ситуации.
— Я не знаю, как мне простить его.
— Гнев и любовь — не одно и то же. Они могут сосуществовать в сердце одновременно.
Золтан издал короткий понимающий звук. С лёгкой усмешкой покачал головой.
— А теперь я должен попросить у вас прощения. За тысячи лет я так привык наставлять. Порой забываю, что мои советы не всегда желанны. Как, впрочем, и моё присутствие здесь, в вашем доме. Я всё же незваный гость. Я позволил любопытству завлечь себя сюда. Но это не оправдание.
Я улыбнулась.
— Теперь я понимаю, откуда у Сайласа такие манеры.
— А, вы знакомы с моим регентом?