Странница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Имеешь в виду, что меня покинет жажда хлебнуть крови волшебницы? — невесело усмехнулся Миша. — Да, с учётом того, что одна из них приходится мне довольно близким человеком, это было бы весьма актуально.

— Странно всё это. С одной стороны, это путешествие столько нам дало: новый опыт, впечатления, знакомства, возможность узнать о таких вещах, которые нормальному человеку вообще покажутся за гранью понимания… Впрочем, ненормальному тоже. Это не говоря уже о том, что оба мира теперь избавлены от искушения примерить столь соблазнительный паразитарный образ жизни. Но и у тебя, и у меня в итоге появились новые проблемы, решения которых пока что-то не видно.

— Это нормально, — мудро заметил вампир. — Чем обширнее мир, в котором ты живёшь, тем больше перед тобой встаёт вопросов. Это как с информацией: кажется, вот сейчас ты чего-то не знаешь, а как узнаешь, так сомнения тут же разрешатся. Но не тут-то было: копнёшь чуть глубже там, где прежде имел лишь поверхностное представление, и круг вопросов становится только шире. Пожалуй, в этом есть своя прелесть: бесконечность познания во всей красе.

— Бесконечность всего, — тихо пробормотала я, но Миша услышал.

— Да, пожалуй, ты права. С другой стороны, разве конечное имеет смысл быть?..

— Забавно, — невольно улыбнулась я. — Буквально с месяц — а, кажется, целую вечность — назад всерьёз задалась этим вопросом. Причём настолько всерьёз, что аж жутко стало. Думала о том, как страшно быть настоящим атеистом.

— Это да, действительно страшно, — согласился Михаил. — Я не особенно много общался с людьми на подобные темы, но всё же заметил, что большинство из тех, кто называет себя этим модным словом, не то чтобы на самом деле не верят — их просто не устраивают существующие религии, поскольку они ограничивают свободу. Не так-то просто отказаться от своих привычек в угоду какой-то неведомой и весьма призрачной цели из страха перед расплатой за так называемые грехи. Гораздо проще назвать себя «атеистом» и придумать свою «религию», в которой дозволено всё то, что попускает собственная совесть, а в конце непременно ждёт что-нибудь приятное: райские кущи, перерождение, воссоединение с любимыми… Что угодно, но не страдания, не пустота. Слишком ужасна, невозможна для людей даже мысль о них.

— Да, тут ты прав, как ни крути… И всё же встречаются в этом сонмище атеисты неподдельные, люди большого мужества, очевидно. Те, кто искренне верит, что за телесной гибелью нет ничего. Небытие. Не представляю, как они могут спокойно выносить хотя бы саму эту мысль: знать, что через какие-то жалкие десятки лет, а может и прямо завтра, от тебя не останется ровным счётом ничего. Настолько ничего, что даже осознать весь этот ужас будет некому. Но сейчас — сейчас ещё есть кому, и это страшно.

— Ты правда считаешь, что они это осознают?.. — скептически хмыкнул вампир. — Мне почему-то кажется, что так глубоко эти самые настоящие атеисты даже не задумываются.

— Не знаю, может, и задумываются. Я же вот задумалась — и так тоскливо стало, что захотелось удавиться на ближайшей осине. Ведь в этом случае вся наша жизнь — не отдельно взятого человека, а человечества в целом — теряет всякий смысл. Вся бесконечность Вселенной представляется каким-то бессмысленным скопищем смерти, которая затаилась в каждом её уголке и ждёт своего часа, чтобы поглотить всё, что когда-либо имело смелость существовать. Не останется даже памяти: ведь все те, кому она присуща, рано или поздно исчезнут. Исчезнут отовсюду и навсегда. Получается, наш мир — этакая консистенция несбывшегося небытия. Пока не сбывшегося.

— Вот-вот, и ты всерьёз считаешь, что с этой мыслью можно жить?.. Жить, зная, что само понятие «жизнь» лишено какого бы то ни было смысла?.. Будь ты поэтом или музыкантом, императором или полководцем, учёным или изобретателем — спустя максимум несколько тысячелетий ни от тебя самого, ни от плодов всей твоей жизни не останется даже памяти. Для чего тогда всё это, зачем нужно становиться хоть кем-то; в чём вообще в таком случае смысл быть? Нет, я не верю, что человек глубокого ума действительно может быть стопроцентным атеистом — невозможно всё это осознавать и спокойно существовать дальше.

— Осознавать, именно, — кивнула я. — Лично для меня самое обидное и непонятное в этой ситуации как раз это: для чего же человеку дан столь совершенный разум, если он — конечен? Животные не терзаются мыслями о том, что будет после. Они цепляются за жизнь когтями и зубами, они боятся смерти, боятся боли, но они не впадают в тоску от того, что не могут заглянуть за горизонт. А человек… человек вынужден терзаться этими сомнениями до самого конца, блуждая от полного отрицания до слепой, фанатичной веры, и обратно. А наш разум? Этот совершенный инструмент, который один заключает в себе целый мир, даже миры. Писатель вынашивает в себе истории, точно детей, позволяя родиться лишь лучшим. Композитор слышит музыку, не доступную никому иному, помимо тех только мелодий, которым дал воплотиться в звуках. Художник видит сцены столь прекрасные, что сравниться с ними может разве что восхитительная прелесть первозданной природы, но на холстах за его короткую жизнь успевают родиться хорошо если один на сотню тех бесподобных образов, что будоражат его воображение. И неужели всё это также обречено на смерть вместе со своим творцом?.. Целые миры, которые заключает в себе один-единственный человек, должны быть навечно погребены в тот самый миг, когда угасает сознание. Сознание столь совершенное, что его краткосрочная вспышка, за которой следует неизбежное небытие, кажется такой злой и издевательской шуткой, что в неё просто невозможно поверить. Большинству людей — невозможно.

И мы мечемся по жизни в поисках истины, как безголовые курицы по двору, понимая и одновременно не понимая, не осознавая, что жизни осталось на один миг. Вернее, её уже не осталось, только мы об этом ещё не знаем.

Я не представляю, как и чем живут настоящие атеисты, но, если когда-нибудь что-нибудь заставит меня стать одной из них, жизнь моя оборвётся в этот же миг. Потому что у меня не хватит мужества продолжать барахтаться в пустоте. Не будет сил даже встать поутру с кровати, ибо — зачем? Подозреваю, весь наш мир до сих пор стоит только благодаря капелькам надежды, которые неравномерно, но всё же распределены по всем его обитателям. Надежды, что всё не напрасно. А иначе я не представляю, что ещё может заставить людей не отправить в тартарары столь бессмысленную планетку с копошащимися на ней миллиардами пока ещё не сбывшихся, но в перспективе — абсолютных мёртвых нулей [1].

— Ну ты и загнула! — не то укоризненно, не то восхищённо произнес Миша, когда я наконец выдохлась. — В любом случае тебе уже не грозит погрузиться в бездну атеистического отчаяния, поскольку наглядный пример того, что вернуться из-за порога возможно, маячил у тебя перед глазами не далее, как полчаса назад. Так что осталась сущая безделица — найти свой путь.

— Да уж, всего-то, не о чем говорить… — я хотела съязвить, но прозвучало скорее грустно, чем иронично.

— Знать, что у тебя есть шанс, и всего лишь не понимать пока, как им воспользоваться — это в тысячу раз лучше мучительных сомнений неизвестности. Хочешь сказать, я не прав?..

— Прав, конечно. К тому же, тебе уже больше сотни лет — самое время начинать говорить умные вещи. А мне всего двадцать шесть, так что вполне могу с открытым ртом внимать твоей вековой мудрости.

— В таком случае внимай: хватит забивать свою девичью головку глупой философией, тем более на ночь глядя — в противном случае кошмары обеспечены. И вообще, думаю, нам тоже неплохо бы выспаться. У тебя, кстати, завтра знакомство с новым местом жительства и новыми людьми. Вряд ли синяки под глазами помогут произвести хорошее впечатление, так что…

— Так что не пора ли мне заткнуться, — закончила я. — Намёк понят. Доброй ночи!

— Спокойной ночи, Лея!

Прежде чем уснуть, я проворочалась в постели ещё с полчаса или больше. Мудрый вампир оказался прав: мучительные, а, главное, бесполезные мысли и впрямь оказались плохим снотворным. Тем не менее в конце концов усталость взяла своё…

— …через пару-тройку дней. Наверное. Я ещё не решил. Впрочем, если мне там сильно понравится, могу и задержаться. С уверенностью обещаю только одно: я непременно вернусь! А если в честь этого знаменательного события ты ещё и погреба свои разоришь, тогда я буду спешить вдвойне.

— Лао, мои погреба в твоём полном распоряжении. Как и всегда, — хотя глаза мои были по-прежнему закрыты, я была уверена, что Сертарио улыбается.

— Что там за погреба такие волшебные?.. — я всё же соизволила разлепить свои светлые очи и одарила сонным прищуром троих мужчин, сидящих напротив.

— О, ты всё-таки проснулась! — в предрассветном полумраке вновь послышался издевательски бодрый голос чародея. — А Рио уже хотел было без тебя отправляться — как проснулся, всё у меня клянчит: открой портал да открой. Но я, как видишь, мужественно держусь и не ведусь на провокации! Надеюсь, я заслужил награду?..

— Ложь и клевета! — возмутился граф, не дав мне и рта раскрыть. — Лея, не верь ему.

— И в мыслях не было, — фразу я закончила таким заразительным зевком, что эстафета была тут же перехвачена и поддержана ещё тремя ртами.

Пока мальчики разминали мимические мышцы, быстренько натянула под одеялом штаны (благо, рубашку я и не снимала) и вынырнула из своего уютного и нагретого за ночь гнёздышка.

— А Эри?.. — я вопросительно глянула на лестницу, ведущую этажом выше.