Бастард Александра. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь мне уже стало понятно, почему так нервничал грек, заходя в мой кабинет. Ему поручили озвучить, прямо скажем, непристойное предложение, и он справедливо опасался моей гневной реакции. Ведь сватовство не могло скрыть сути предложения: Птолемей требовал заложника как гарантию исполнения обещаний, и в этом крылось прямое оскорбление. Аманата может требовать только победитель — царь от своих сатрапов, а никак не наоборот!

Да, мне крайне не хотелось, чтобы союз Антигона и Птолемея реализовался в объединение их армий, но и идти на потерю лица тоже не следовало. К тому же отдавать Барсину на заклание я не собирался. Даже если у нее вдруг произойдет помутнение в голове и она сама захочет замуж за Птолемея, позволять ей этого не следует. Война с Птолемеем неизбежна — вопрос только, когда она случится! Что тогда будет с «мамочкой»?

В общем, обдумав всё как следует, я немного успокоился и решил не демонстрировать эмоций.

— Я мог бы разрешить этот брак, — начал я, возвращая на лицо радушную улыбку, — но беда в том, что после кончины моего отца Барсина дала обет безбрачия. Смерть любимого человека так потрясла ее, что она поклялась богине Иштар никогда более не позволять ни одному мужчине прикоснуться к своему телу.

Вижу, что посол пытается осмыслить, насколько серьезен мой аргумент, и добавляю:

— Как бы мне ни хотелось, я не могу просить свою мать изменить клятве! — развожу руками, мол, что поделаешь.

Отказ завуалирован в вежливую форму, и, по нынешним временам, аргумент приведен очень весомый. Другое дело, что его никак не проверить, но это уже не моя забота.

Все это время грек сидел в напряженном ожидании моей реакции, и теперь, видя, что гроза миновала, он вздохнул с облегчением.

— Я разделяю твое сожаление, царь, и обязательно передам сатрапу Птолемею твои слова.

Подняв руку, прерываю его:

— И не забудь передать, что, несмотря на несостоявшийся брачный союз, я готов гарантировать Птолемею особые полномочия в Египте.

На этом даю ему понять, что аудиенция закончена. Предложение я отклонил, но обещание оставил в силе. Кто знает, может, Птолемей и клюнет!

Глава 23

Сатрапия Сузиана, город Сузы, конец марта 315 года до н. э.

С вершины полого холма смотрю на разворачивающиеся порядки двух армий. Одна строится у южного края равнины, другая — у северного. С первого же взгляда видно, что в центре каждой из них — по четыре таксиса пехоты, выстроенных в стандартную фалангу, и по тысяче гоплитов в резерве. На каждом из флангов обеих армий примерно по две тысячи конницы, а на разных концах противоборствующих соединений сосредоточено еще до полусотни боевых слонов.

Обе армии готовы к бою, но, к счастью, это не настоящая война, а всего лишь показательные учения, а здесь, на вершине холма, оборудован импровизированный командный пункт. Рядом со мной стоят все четверо моих ближайших сподвижников: Эвмен, Эней, Патрокл и Экзарм. На лице каждого из них написано внутреннее напряжение, поскольку сегодня перед ними стоит непростая задача. Надо не только показать, чему за эти полгода научились войска, но и самим не ударить в грязь лицом, ведь одной армией командуют Эвмен и Эней, а другой — Патрокл и Экзарм. Сегодня я хочу проверить не только подготовку воинов и подразделений, но и способность командиров всех рангов руководить войсками.

Мои полководцы прекрасно знают, что угодить мне нелегко, тем более что я предупредил: сегодня никакого ручного управления. То есть все стоят рядом со мной, а приказы войскам отправляются либо посыльными, либо… Ну, об этом чуть позже!

Грекам и македонянину такое стояние не в новинку, а вот Экзарму это томительное безделье — прямо как нож в сердце! Ему кровь из носу надо быть в центре событий: раздавать команды, орать на нерадивых, хвалить отличившихся и крыть противника никому не понятными массагетскими ругательствами. Здесь же, рядом со мной, ему приходится молча стоять и терпеливо ждать вводной, чтобы потом просто передать ее гонцу. Для Экзарма такая задача будет посложнее, чем самому броситься в кровавую сечу, но и терпению тоже надо учиться. Он ведь теперь не лихой боец, а командующий всей царской конницей.

Вижу, что войска уже выстроились, и первым с докладом подошел Эвмен:

— Мой царь, южная армия готова!

Не отставая от грека, следом докладывает и Патрокл:

— Северная армия готова к учениям!

Кивнув обоим, даю вводную Эвмену, потому как он командует конницей южной армии:

— Начинай атаку элефантерией!

— Да, мой царь! — рапортует тот и тут же взмахом руки отправляет гонца.

Здесь следует пояснить, что защита и вооружение такой единицы, как боевой слон, за последние полгода прошли серьезную модернизацию. Пришлось изрядно потратиться, но каждый слон теперь покрыт плотной многослойной льняной попоной, усиленной на груди пластинчатым доспехом. Такой же доспех закрывает лоб слона и наружную часть хобота. Уши животного тоже упакованы в льняные чехлы, глаза прикрыты шорами, а на ноги одеты чулки с подошвой из медной пластины. На спине у животного закреплено специальное седло под легкую плетеную корзину. Это гнездо рассчитано на троих стрелков — двух лучников и одного арбалетчика, а его плетеные стенки обтянуты многослойной проклеенной льняной тканью, обеспечивающей почти стопроцентную защиту от стрел. Погонщик слона также одет в мягкий доспех, шлем и защитные чулки.

Теперь каждый мой слон может практически безболезненно выдержать обстрел лучников, а также шагать, не опасаясь разбросанных перед ним досок с гвоздями.

Одеть животных в такую броню оказалось делом нелегким, особенно тяжело давались чулки с металлической подошвой. Слоны нервничали, сердились и отказывались одевать чужеродную тяжелую обувь, но упорство человека вновь победило. Полгода ушло на эти тренировки, как и на привыкание слонов к лошадям и их боевое слаживание. Это самое слаживание я и хочу сейчас оценить в рамках учебного столкновения двух армий.

Веду взглядом вслед гонцу, что во весь опор промчался по склону прямо к правому флангу южной армии, где стоит особый отряд элефантерии и его командующий — согдиец Пириам.

В этот особый отряд входят не только боевые слоны, но и пять сотен отборной конницы. Причем отбирали не по мастерству всадников, а по степени адаптации лошадей к слонам и наоборот.