— А-а-а… Так сказать, младший компаньон фирмы? А почему вы в форме, молодой человек?
Наум отлично знал, кто такой Саша и почему он в форме. Да и очутился старик в фотографии потому, что его попросил об этом, встретив на улице, Александр Александрович.
— Сходи, Наум, проэкзаменуй парня, — попросил Александр Александрович. — Будешь первым его клиентом. Приглядись, есть ли хваточка. Я твоему опыту верю.
— Я только из армии, — сказал Саша. — Еще не успел обзавестись нарядами. Итак, начнем, помолясь? Но на документы я не снимаю.
— Какие там документы? Мало у меня этих документов? Во всех карманах. И во всех ящиках. С этим у меня хорошо. — Старикан упивался своей ролью. — Нет, молодой человек, мне нужен портрет. Вот как этот. — Он указал пальцем на самый большой из висевших на стене. — И нужен скоро. Я готов заплатить и даже переплатить. За срочность. Важно, чтобы он был у меня уже завтра.
— Что за спешка? К завтрашнему дню такой портрет не сделаешь.
Саша направился к аппарату, раздумывая, как же ему быть.
— Неделя, — сказал он. — Быстрее, чем за неделю, вам никто не сделает.
— Вы уверены?
— Уверен. Садитесь.
Наум взгромоздился на стул, чувствуя себя артистом Художественного театра.
— Между прочим, вы что-то говорили, что не успели обзавестись нарядами? Что вы имели в виду?
— Ну что? Приличный костюм. Брюки. Куртку. Все, что носил до армии, мало стало, устарело. — Саша вгляделся в опрокинутого старичка на матовом стекле, стал наводить на резкость. И тут старичок на матовом стекле ему подмигнул.
— Вы знаете, вам, кажется, очень повезло, молодой человек. — И старичок опять подмигнул.
— Не дергайтесь. Перфаворе…
— Кто — я дергаюсь? Я говорю, что вам повезло. Послушайте, выньте голову из-под этой черной тряпки. У меня есть к вам предложение.
— Ну? — Саша распрямился.
— Вы снимаете меня в нескольких позах и делаете все быстро, как для начальника районного отделения милиции, а я достаю вам то, что вы не достанете даже в «Березке». Договорились?
— В какой еще «Березке»? — не понял Саша.
— Как в какой? — изумился Наум. — Откуда вы свалились на московскую землю?
— Из мест, где березы не растут. А, вы про эти валютные магазины…
— Наконец-то! Ну, как мое предложение?
— Заплатите за фотографию пятерку аванса и остальное по получении карточек. Шеф будет сам с вами рассчитываться. Я только снимаю. Прошу, папаша, примите подобающую вашим сединам позу. Портрет для кого? Для доски почета или для любимой супруги? Может быть, для ОБХС?
— С ним уже нельзя пошутить! — Старик задумался, забыв о своей роли экзаменатора. — Про ОБХС вы это случайно или нарочно?
— Спокойно, снимаю! — сказал Саша, вставив кассету.
Старик замер, безмерно опечалившись. Он не любил, когда с ним начинали говорить, намекая на всякие там суровые учреждения типа ОБХС. Он был слишком стар и слаб для подобных намеков. Иное дело, разговор тонкий, лукавый, миролюбивый. Старик был за взаимопонимание, а не за конфронтацию. Саша так его и снял, замершего в безмерной печали.
— Все? — Старик сполз со стула и пошел к выходу, забыв оформить заказ.
— Куда же вы? — удивился Саша. — Давайте еще разок снимемся. С улыбкой. Вы человек с юмором, а тут вдруг замерли, как перед чьим-то гробом.
— Еще так еще. — Старик вернулся к стулу. — Я, конечно, с юмором, но я могу себе позволить и погрустить. Нет? — Он опять взобрался на стул. — Хорошо, я вам сделаю удовольствие и буду улыбаться. Слушайте, молодой человек, вы уверены, что эта работа для вас?
Саша перевернул кассету, поднял руку, готовясь к съемке.