Ученики начали открывать книги. Прямо перед звонком дверь открылась, и в класс вернулась Альберта. Она вошла и встала перед его столом. Не глядя на него.
– Ты ее нашла?
– Должно быть, она ушла домой, мистер Гатри.
– Ты искала в туалетах?
– Да.
– А снаружи? Возле школы?
– Я не выходила из здания. Нам запрещено покидать школу без пропуска.
– В этот раз было можно.
– Но ведь запрещено.
– Ладно. Сядь.
Девушка села за парту. Он взглянул на учеников: никто из них не читал. Все следили за ним и ждали. Затем прозвенел звонок, они встали, а Гатри снова выглянул на улицу, где за деревьями краснело солнце.
Айк и Бобби
Всего раз они взяли с собой постороннего в пустой дом и в комнату, где все случилось. Им хотелось увидеть все самим снова, войти туда и ощутить, каково там, как это – показать все это кому-то еще, но после пожалели, что связались с ним. Он был из класса Айка, высокий худощавый мальчик с густыми волосами. Донни Ли Бёррис.
Они отправились туда после уроков. Прошли через городской парк, пересекли железнодорожные пути. Оказались на дороге перед своим домом, миновали его, вышли на Рейлроуд-стрит, и Айк остановился и присел на корточки в тонкой пыли. Был ясный холодный безветренный ноябрьский день, переходящий в вечер, так что их тени уже тянулись за ними, как темные лохмотья, распластались на грунтовой дороге. Земля была сухой, похожей на порошок.
– Вот. Должно быть, это следы его машины, – сказал Айк. – Не сотрите их.
Бобби и другой мальчик, Донни Ли, присели рядом и исследовали двойные следы, оставленные в пыли машиной старшеклассника. Они взглянули на дорогу в сторону того места, где начинались следы, туда, где машина остановилась той ночью перед старым пустым домом, где в сотнях ярдов заканчивалась Рейлроуд-стрит, и дальше, где пустая дорога обрывалась зарослями полыни и мыльнянки. Другой мальчик встал.
– Чё вдруг это его? – возразил он. – Наверно, еще чьи-то.
– Это его, – повторил Айк.
Мальчик взглянул на дорогу, повернулся и посмотрел в другую сторону. Затем поскреб носком ботинка по следам шин, заметая их.
– Ты что делаешь? – возмутился Айк. – Прекрати.
– Я думал, мы собираемся заглянуть в старый дом, – сказал мальчик.
– Ладно, – ответил Айк.
Они двинулись на запад, к пустой постройке. Дом старика у дороги, соседний с их собственным, был тихим и блеклым, как обычно, скрывался за густыми кустами и зарослями амброзии, и не было никакого намека, что старик сам где-то поблизости.
Подойдя к пустому дому в конце дороги, они остановились, чтобы рассмотреть все вокруг. Поломанные, неухоженные акации со свисающей лохмотьями корой, заросший двор, повсюду высохшие подсолнухи с перезревшими, высыпающимися из них семечками – поздней осенью все уже засохло и пожухло, покрылось пылью, а осевший дом обветшал и съежился; входная дверь была открыта настежь, окна уже много лет как разбились, и на единственном целом квадратном окне на чердаке висела сетка от мух, откинутая с одного угла, отчего окно выглядело странно – будто сонно приоткрывает веко.
– Ну и чё мы теперь ждем? – спросил мальчик.
– Ничего. Просто смотрим.
– Я вхожу.
На обочине дороги еще виднелись следы шин, где была припаркована машина, и отпечатки ботинок, где двое старшеклассников и старшеклассница выходили из машины и залезали в нее. Айк и Бобби склонились, изучая эти следы.
– Я захожу, – повторил мальчик.
– Погоди, – сказал Айк. – Ты должен идти за мной.