– Президентство. Его жизнь в Монтичелло.
– Нет.
– Где ты смотрел?
– Везде, где только мог придумать.
– Похоже, ты думал не слишком долго, – сказал Гатри. – Покажи свой доклад.
– У меня только эта страница.
– Дай взглянуть.
Здоровяк передал ему листок из блокнота, протопал назад и уселся. Гатри наблюдал за ним. Мальчик теперь надулся. Смотрел прямо перед собой. Класс был тих, все ученики ждали и следили за учителем. Он отвернулся и взглянул в окно. Верхушки деревьев, росших вдоль тротуара перед школой, все еще были освещены, в косых лучах вечернего солнца деревья отбрасывали тончайшие тени, будто их распылили на асфальт и в пожухлую траву. На протяжении нескольких недель не было дождей, а ночами случались сильные заморозки. Он повернулся к классу и вызвал Викторию Рубидо прочитать доклад.
Она вышла к доске в черной юбке и мягком желтом свитере, угольно-черные волосы падали на спину, и он заметил, что они были подстрижены ровно и аккуратно, четкой линией. Она выглядела теперь лучше, более ухоженной. Девушка остановилась перед классом, медленно развернулась и тут же начала тихонько говорить. Он едва мог ее слышать.
– Не могла бы ты говорить чуть громче, пожалуйста? – спросил Гатри.
– С начала? – спросила она.
– Нет. С этого момента.
Она принялась снова читать свои записи – громче, но едва-едва. Он рассматривал ее профиль. Девушка жила теперь в доме у Мэгги Джонс. Мэгги сообщила ему об этом. Так было лучше. Она уже выглядела лучше. Возможно, это Мэгги подровняла ей волосы.
Затем в классе возник какой-то шум. Внезапно девушка перестала читать, потому что кто-то сказал что-то с задней парты, и теперь все девушки развернулись и смотрели на Рассела Бекмана. Он сидел в самом углу на задней парте, его рыжие кучерявые волосы зачесаны на лоб; парень был в майке и красно-белой школьной куртке старшеклассника округа Холт.
Девушка не возвращалась к докладу. Просто смотрела на их лица, держа перед собой текст. Выглядела она так, будто пребывала в панике.
– Что случилось? – спросил Гатри.
Она повернулась и взглянула на него – глаза у нее были темные, испуганные.
– Что не так?
Она ничего не сказала, не пожаловалась, но развернулась назад к классу – внезапно на нее пялились пустые лица – и посмотрела поверх всех голов на Бекмана, который сидел на заднем ряду, вжавшись в свою парту, и безучастно смотрел вперед, руки сложены на столе, будто он не более ответственен за беспорядок, чем за заход солнца. Девушка у доски изучала его. Затем, не говоря ни слова, она быстро пошла через класс. К моменту, когда она достигла двери, она уже почти бежала. Распахнула дверь – та ударилась о стену и отскочила, – и они услышали ее быстрые шаги, удалявшиеся по кафельному коридору.
Ученики сидели и смотрели на дверь, которая еще дрожала. Гатри поднялся из-за стола.
– Альберта, – сказал он. – Пойди догони ее и постарайся вернуть.
Маленькая блондинка с первой парты встала.
– А вдруг я ее не найду?
– Иди поищи. Она недалеко ушла.
– Но я не знаю, куда она пошла.
– Иди поищи. Давай.
Она поспешила из класса в коридор.
Гатри прошел между рядами парт к Расселу Бекману, который все еще сидел, сложив руки перед собой. Другие ученики поворачивались по мере продвижения к нему Гатри. Он остановился и навис над мальчиком.
– Что ты ей сказал?
– Ничё я ей не говорил.