– Пожалуй, стоило попытаться скинуть тебя с моста, – приглушенно пробормотал Тр-Аэн, – Все равно мне терять уже нечего.
– Я сильнее. Убил бы тебя, да и все.
-- Гордыня… обычная гордыня супервиро. Может, ты и сильнее, но все же попробовать стоило.
Коридор уперся в дверь. За дверью находился еще один провал. Снова почти невидимый мост, дуновение горячего ветра с запахом металла. «Когда все это кончится? – размышлял Эсперо, медленно шагая через пустоту и каждую секунду ожидая атаки. — Местечко похоже на «Инферно», в котором я отбывал срок за стрельбу в Йоханнесбурге, но хуже… гораздо хуже».
– Вы почти на месте, – раздался по связи голос Стража. – Второй ярус, семьсот двадцатый бокс. Дверь открыта. Заключенного следует оставить там, дверь закрыть и захлопнуть.
– Потом вы телепортируете меня на корабль?
– Только с транспортной площадки у входа. Возвращаться вам придется тем же путем.
– Понял, -- ответил Кай.
Кассий тем временем остановился у края светового указателя. Он не двигался и не пытался сопротивляться, но и внутрь заходить не спешил. Кай приблизился и рассмотрел открывшееся зрелище – приблизительно десятиметровую по площади камеру с узким спальным местом, утилизатором и установкой ультразвуковой очистки в углу. Белые голые глухие стены. Бронированная дверь с вмонтированным в нее переговорным устройством. Больше ничего – ни стола, ни стула, никаких признаков мебели, никаких вещей.
– Давай, заходи.
– Постой.
– Мне некогда с тобой возиться. Или заходи, или поломаю и заброшу силой. Убивать не стану, не надейся.
– Да ладно, не злись, я сейчас зайду, но ты и запомни – супервиро никогда не станут людьми. Мы — другие, понял? Мы — лучше. И ни один виро никогда тебя не поймет.
Сказав это, Кассий Тр-Аэн еще чуть помедлил, а потом шагнул через порог.
– Меня загнали в в клетку навсегда? – спросил он, обернувшись уже в камере.
– Наверное. Им радуйся — на Сирме-Нова полным-полно колонистов, готовых разорвать тебя на части.
– Я просто выполнял свой долг.
– Ты убивал их родичей или друзей.
– Дурак! Тебе не понять, что за этим кроется!
-- Конечно, не понять. Ты же отказался сотрудничать.
– Ладно, давай, брат-супервиро, брось меня одного в компании с голограммами, выполни приказ мартышек.
– Не сомневайся, выполню. Прощай навсегда, а я пошел.
Эсперо захлопнул дверь, разом прекратив спор, и пошел прочь, стараясь держаться возле светящейся полосы. Из пропасти все так же тянуло перегретым воздухом. Сквозь толстые двери боксов не доносилось ни звука. Запертые в соседних боксах узники не видели и не слышали друг друга, и это принудительное одиночество могло продолжаться месяцы и годы, а могло – десятки лет.«Интересно, много ли среди них супервиро? – поневоле подумал Кай.
– Ваш объект впечатляет, – бросил он голограмме уже стоя на транспортной площадке, перед тем, как вернуться на свой корабль.
– Я не способен впечатляться, сеньоро, но объект уникален, – ровным голосом ответил Страж.
– А попытки побега уже были?
– Информация засекречена, неподчинение бесполезно, в случае бунта будут предприняты специальные меры.
– Какие?
– Главный компьютер откроет шлюзы, а потом двери камер, и воздух уйдет в вакуум.
«Такое уже случалось», – понял Кай еще до того, как сработал телепорт.