-- Ни на чем. Пускай идет пешком.
-- Брат, до нее триста километров, а это обыкновенный виро. Он будет идти неделю, если не сдохнет.
-- Черт. Забыл. Ладно, пусть остается в челноке. Я лечу в Цитадель. Дхами тоже грузите в челнок. Ему нужна помощь Чанды.
Сутки спустя. Лагерь супервиро возле зиккурата
-- Значит, вы полковник Ла-Саэнкур…
-- О, вы знаете моя имя? Впрочем, вопрос пустой. Вы — оперативник отряда Кси, у них досье на всех офицеров Сирмы в ранге от полковника и старше.
Кай решил не спорить, он внимательно смотрел на собеседника — на его чистый даже после боя мундир, но крупные руки с полированными ногтями, а вытянутое, высокомерное лицо с оранжевыми кошачьими глазами.
-- Когда меня переправят на Терру? – с ноткой презрения спросил сирмиец. — Учтите, между Империей и Альянсом сейчас мир, а вы открыли огонь первыми. Меня, безусловно, вернут на родину, но еще до отъезда я потребую вашего ареста и последующего трибунала. Вы превысили своим полномочия, капитан.
-- Я так не думаю.
-- Вы сбили наш корабль и убили моих людей.
-- Которые вторглись на планету Альянса и построили здесь укрепленный форпост.
-- Это была исследовательская станция ну пустой планете. Наша миссия -- изучение полуразумной фауны Тилии, не более.
-- А зверства, которые вы учинили над моим другом — тоже часть исследований?
-- Ах, это.. Он что — ваш личный друг? Я думал, бродяга-оборванец. Впрочем, разницы никакой — оба вы выродки. Повреждения, нанесенные супервиро, значения не имеют, он все равно восстановится.
-- Насколько я знаю, сирмийцы — тоже генетически измененные люди.
-- О, нет, разница огромная. Мы ушли с Терры, избрав путь чести, а такие, как вы, пресмыкаетесь перед продажной Лигой в надежде, что вам бросят кусок — признают, наконец равными.
-- Путь чести? Даже не смешно.
-- Да что бы вы понимали… -- Ла-Саэнкур вздохнул. -- Наш путь прям, наши поступки понятны. Если мы хотим убивать — убиваем. Хотим брать — берем. А ваш Альянс погряз в лицемерии. Он заботится о примитивных ксеносах, желает захватывать, но не убивать, обладать Галактикой, но не замарать руки. Чтобы оставить руки чистыми, люди создали супервиро. Вы — супервиро. Не человек, а инструмент, такой же, как бластер или сканер, и не инструменту меня судить. Если здесь найдется командир в ранге хотя бы контр-адмирала — я буду говорить с ним, а вы — никто, вы даже меньше чем никто.
… Прервав допрос, Кай вышел под открытое небо, подставил лицо весеннему солнцу, с улыбкой посмотрел как Роза и Чанда рвут и снова вставляют в косы цветы. Фунаи подошел остановился рядом.
-- Ну что, брат, первый раунд за нами.
-- Надеюсь, с сирмийцами он первый и последний.
-- Я бы тоже так хотел, жаль только, что не уверен. Где будем держать Ла-Саэнкура? Может, в подвале? Он вообще людскую пищу ест?
-- Не важно. Сирмийца отведите за периметр и расстреляйте. Тело похороните, не бросайте просто так, а то найдут и растащат падальщики.
-- Ого! Что он тебе такое наговорил?
-- На самом деле ничего нового, чего я бы уже не слышал. Дело не в его словах. Просто с сирмийцами не договориться. По крайней мере, не сейчас. Ни к чему зря тратить припасы.
Фунаи кивнул и ушел, а Эсперо вошел в большую палатку, приспособленную Розой под госпиталь.
Дхами лежал на раскладной койке, прикрытый не новой, но тщательно постиранной простыней. Несмотря на чудовищные по меркам обычного человека раны, он оставался в сознании.
-- Привет, друг, -- сказал Кай, присаживаясь рядом. — Ты, вообще-то, как?
-- Ну, бывало и лучше. Пока что расклеился.
-- Чанда сказала, все обойдется. Регенерация уже началась. Хочешь обезбол?