Острие отлетело в сторону, а Кай уставился на собственные порезанные пальцы. Тр-Аэн судорожно вздохнул и пришел в себя.
– Я ослеп? — хрипло спросил он.
– Нет, просто морду протри. У тебя даже шрама не останется. Извини, что не помог сразу.
Тр-Аэн очень быстро пришел в себя.
– А ну, признавайся — хотел бросить меня паукам? — спросил он в шутку, как только избавился от корки крови на веках
Кэсси сначала сел, потом, качнувшись, встал, закашлялся и сплюнул кровавый сгусток.
– Слушай внимательно и запоминай на случай, если я не выживу, — снова заговорил он. — Сейчас эта база зависла в недоступной извне зоне SGQ3-квадранта. Нексус — часть установки, которая ее создает. Чтобы им воспользоваться, придется все отключить. После этого, примерно через час, нас выбросит в в другой сектор. Твой крейсер, «Гароло» выбросит туда же. Не сомневайся, так и будет. Все расчеты я сделал заранее, еще в Консеквенсе.
– Что тогда?
– Может случиться временной парадокс, от которого никому не поздоровится. Чтобы избежать беды, я должен воспользоваться нексусом и сделать два сеанса связи. Сначала — со своей собственной копией в день атаки на Сирму. Потом с самим собой здесь, на станции, но шесть часов назад — в момент, когда мы сидели под замком.
– А сил у тебя хватит? — мрачно поинтересовался Эсперо, разглядывая располосованное лицо Тр-Аэна, с уже запекшейся раной.
– Регенерация идет так себе — я мало ел. Но сил хватит, просто помоги мне дойти.
– Хорошо, держись за меня и шагай. Не слишком резко, аккуратно.
Вернувшаяся гравитация прижала их обоих к палубе. Ботинки скользили на лужах оставленного пауками ихора. Кэсси опирался на Эсперо, сначала слегка, потом вся сильнее, пока не навалился на его о всем немалым весом супервиро.
Сирмиец дышал тяжело и хрипло, это наводило на мрачные мысли о внутренних повреждениях.
– Хватит. Посиди здесь.
Кэсси послушно сел на пол и прислонился к стене. Ближняя дверь оказался приоткрытой, консоль и браслет не понадобились. Эсперо протиснулся внутрь и замер, пораженный.
… Силовая установка базы походила на сферу — не цельную, но составленную из переплетенных сияющих пурпуром линий. Легкая вибрация, передавалась по настилу палубы, по мышцам, сухожилиям и костям, заставляла сердце ныть в необъяснимом восторге. Толстые плети силовых кабелей тянулись к орудийным конструкциям. Их жерла располагались на внешней стороне твердой оболочки базы, но из блоки управления —внутри. Причудливые, невероятных размеров, они походили на спящих чудовищ. Эсперо насчитал семьдесят две пушки, а потом минуту-другую он стоял, разглядывая эту пассивную, но грозную мощь. «Одного залпа хватит, чтобы уничтожить неплохих размеров эскадру».
Избавившись, наконец, от наваждения, Кай вернулся к сфере. Нексус находился в самой ее середине. С виду он походил на бутылку Клейна и в трехмерном пространстве имел лишь одну поверхность.
– Эй, малыш Кай! — раздался голос Тр-Аэна. — Не хватай эту штуку со всей дури. Сначала поле отключи, потом бери аккуратно, рукой в перчатке.
Голос Кэсси звучал твердо, в нем снова прорезалась неукротимая воля. Эсперо молча поднял шар консоли, положил на нее ладонь и дождался, когда пурпурное сияние исчезнет. Нексус тоже потух. Он больше не казался опасным, лишь странным и непостижимым, но очень спокойным.
– Готово, я возвращаюсь.
Кай, держа добычу на весу, кое-как протиснулся в щель заклинившей двери.
– Бери эту штуку, и делай то, что должен.
– Хорошо, только сниму перчатки.
Тр-Аэн отстегнул крепления на запястьях и обнажил ладони, взял нексус и задумался, разглядывая изгиб линий. Теперь они светились легкой зеленью — тревожно, но привычно для сирмийца.
– Что ты видишь, Кошак Кэсси?
– Я вижу Сирму…
Эсперо замолчал и отвернулся. Сама мысль о беседе с самим собой через время вызывал у него неприятие, словно Кэсси нарушал если не запреты сирмийцев, то обычные представление нормальном.
„Кто мы такие… Бессильные искры, затерянные в пространстве. Миллиарды лет Млечный путь существовал без нас. Миллиарды лет он просуществует, когда мы уйдем. Амбиции, эмоции, борьба — все как пришло, так и уйдет. Дела рук наших рассыплются в прах, но Вселенная останется, хотя в конце концов разрушится и она… “.
Звезды за толстым иллюминатором горели ровным холодным огнем. Холод заполз под скафандр и скользнул по ребрам.