— Соня… — тихо говорит он, пальцем приподнимая мой подбородок и заглядывая в глаза. — Соня, тебе как никому нужно посещать такие мероприятия. Ты слабая, упёртая, несдержанная на язык. Я знаю, что ты отказываешься от уроков боевых искусств. Любой маньяк на улице запросто нападёт на тебя.
Его слова и взгляд несут в себе какую-то опасность.
— Теодор, ты единственный маньяк, который ко мне пристаёт, — быстро отодвигаю его руку и ухожу.
Такие странные беседы у нас с Тео — постоянно. Он помешан на боевых искусствах и, похоже, на безопасности вообще.
Теодор на четыре года старше — ему двадцать два. Он давно окончил школу, но часто приходит на мероприятия. Соревнования — часть его обязанностей. Я безумно рада, что он уже не учится здесь, но мы всё равно сталкиваемся.
Что ему взбрело в голову — одному Богу известно. Но он выбрал в роли «жертвы» меня: то гиперопекает, то поучает. Наши совместные мероприятия превращаются в лекции по безопасности. У меня даже выработался рефлекс — вернее, я придумала, как бороться с его строгим тоном. Встаю по стойке «смирно» и отчитываюсь, как солдат. Сама еле сдерживаю смех от абсурдности ситуации.
А на лице у Тео — ни мускула не дрогнет. Вот что значит воспитание. Он просто не может себе позволить эмоции. Вот и пристаёт с нотациями.
В этом году у меня выпускной. Я уже выбрала, где буду учиться дальше.
Ах да, ещё одна причина, по которой мы иногда видимся — его младший брат Роб. Мы с ним одногодки и ходим на некоторые занятия вместе. Так как они — одни из первых в очереди на престол, их образование отличается от моего.
И сегодня у этих двоих — спарринг. Зрелище, конечно, интересное… но помощь маме никто не отменял.
С ровной спиной и гордо поднятым подбородком я спокойно вошла в раздевалку. Как только дверь закрылась — побежала к окну, перемахнула через подоконник и рванула по дорожке.
Поворачиваюсь назад — и вижу, как Тео стоит у окна и смотрит на меня.
Точно — маньяк-преследователь. Да ещё и с большими возможностями.
Глава 2
— Софи, подключайся скорее, — говорит мама, как только я вхожу домой.
— Я есть хочу.
— Надо было в школе поесть. Вот йогурт выпила, помыла руки — и подключаешься. Нам нужно сегодня закончить со всеми заказами, праздник через неделю. Все на нервах.
— Во-первых, я не поела, потому что каша отвратная была, — ворчу я. — Во-вторых, скачки — не единственное событие в жизни, у меня день рожденья через неделю.
На мой праздник все забили, главное событие — это скачки, и вся жизнь крутится вокруг них. Я выпиваю йогурт, мама показывает на кучу вешалок с одеждой.
— Я помню, видишь, как совпало: открытие скачек и твой день рожденья. Так вот, это всё выгладить, чтобы даже складочки не было, — маман показывает мне на стойку с нарядами.
Я киваю, подхожу к гладильной доске. Это дело я тоже не сильно люблю: сейчас вспотею и буду словно мокрая мышь, от пара очки время от времени запотевают — ещё и слепая мышь. Но хотя бы не за машинку меня посадили.
— А можно я не пойду туда? — спрашиваю я маму.
Она удивлённо смотрит на меня, мастерицы её тоже замерли и выпучили глаза, не понимая, почему я не хочу туда идти. Такое событие, от которого все с ума сошли.
— С чего это? Как раз тебе восемнадцать исполняется, такая удача.
Я кривлюсь. Ну да, повезло, так повезло. Смотрите, как прыгаю до потолка. Сарказм.
— Мне там скучно. Придётся всем улыбаться. Мне лошадей жалко. Да и осуждать, кто с кем в чём пришёл. Можно я пойду в парк, на колесо обозрения, объёмся хот-догов с Эмми и запачкаюсь горчицей и кетчупом?
Мама недовольно качает головой. Вся её жизнь посвящена королевской семье, а я, как моя прапрабабушка, готова сбежать подальше. И это я только краями касаюсь этой жизни. Ей, наверно, совсем туго было. Я понимаю, почему она сбежала навстречу свободе.
— Не говори глупостей, Софи. Я хочу представить тебя.
— Меня и так знают.
— Но как моего ребёнка, а не как взрослую, самодостаточную, совершеннолетнюю девушку.