Наконец действо закончилось, дым рассеялся, и слуги вновь зажгли свечи. Гости потянулись к хозяину дома, чтобы выразить восторг многими колдовскими чудесами, свидетелями которых им довелось стать.
Брюс благосклонно кивал, что-то говоря о силе познания. Похоже, даже царь был впечатлен увиденным.
— Здоровья господину генералу Брюсу, в яви представившему нам славное Гангутское сражение! — провозгласил он, и гости, оглашая залу громким «Виват!», дружно потянулись за кубками и бокалами.
— Это еще не все, господа, — поклонился Яков Вилимович. — У нас веселая ассамблея, и танцы уже начались. А кто из искусных в сем приятном умении попробует переплясать моего танцора?
Публика было заколебалась, но тут царь обратил внимание на мужчину в углу.
— Господин боярин наконец-то пожаловали к нам. Уже более года вас не видели на ассамблеях, что заставило прийти сейчас?
Тот, казалось, готов был провалиться сквозь землю и начал мямлить о том, что счастлив исполнить приказ его величества. У царя в глазах заплясали чертики, и Глебу стало жаль необщительного боярина. Петр славился не только умом, смелостью, трудолюбием, но и порой безудержным своеволием.
— Тем не менее ты все же опоздал! — продолжил царь. — Штрафную чарку ты, боярин, пропустил, так за это спляши же нам против Яшиного танцора.
Гость стал было объяснять, что, дескать, немолод и в танцах неискусен, но Петр грозно выкатил глаза, лицо его сделалось бешеным, и боярин покорно поплелся в центр зала. Брюс трижды хлопнул в ладоши, лакеи распахнули двери, и в зал вошла девушка. Круглое лицо, несмотря на пудру и румяна, казалось мертвенно-бледным, а волосы, по мнению Глеба, смотрелись неестественно и более походили на парик.
Хозяин дома за руку повел ее к испуганному боярину и просто сказал:
— Танцуй!
Всплеснув руками, девушка быстро закружилась в танце, боярин, сначала кое-как поспевавший за ней, со временем вошел в раж, под одобрительные возгласы уже изрядно подвыпивших гостей пошел выкидывать коленца вокруг дамы.
Минуть десять спустя лицо пожилого мужчины уже стало красным, он стал задыхаться, но неизвестная танцовщица так и продолжала кружиться в причудливых па без малейшего признака усталости. Наконец не выдержав, боярин рухнул на пол, прохрипев:
— Прости, государь, не могу больше.
— Ах ты мошенник! — начал было царь, но Брюс остановил царя.
— Государь, боярин старался весьма, и вряд ли кто бы справился на его месте.
Яков Вилимович подошел к продолжавшей кружиться девушке и сказал «Стой». Она замерла мгновенно, не окончив танцевального движения.
— Смотрите же. — Брюс быстрым движением сдернул платье с ее плеча, и люди изумленно ахнули. В ярком свете множества свечей было видно, что рука у странной незнакомки выше локтя состояла из пружин и механических сочленений.
— Сие есть устройство искусное, механический человек, также автоматоном именуемый, — торжественно проговорил Брюс. — Не в силах живого человека справиться с ним, так же как ручная мельница никогда водяную не превзойдет. Ибо механизм неутомим, не нуждается в сне и отдыхе, но лишь в смазке и уходе.
И он повел плясунью к выходу из зала.
Тем временем Петр простил боярина, пожаловав его кубком вина размером с хороший графин, и вернулся к своему излюбленному месту у дверей, откуда было видно и входящих, и танцующих.
Когда Брюс вернулся, государь ухватил его за рукав и стал что-то шептать.
— Яков, мне нужны такие гренадеры, — услышал подошедший поближе Глеб, — не нуждающиеся ни в сне, ни в отдыхе, неутомимые и неуязвимые.
— Государь, — Брюс как будто не замечал горящего взгляда Петра, — механизм сей еще хрупок и несовершенен, на поле брани от него мало толку. Но я постараюсь.
— Постарайся! Обязательно постарайся! И тогда проси чего хочешь, — яростно прошептал царь. — С такими солдатами России никакой враг не страшен!
Тем временем гостей пригласили к новому увеселению. Пруд посреди сада, несмотря на летнюю жару, оказался замерзшим, и по нему можно было кататься на коньках, как зимой, а разговор Петра и Брюса свернул на более прозаические темы.
— Как там артиллерия твоя, Яков, когда ж увижу орудия, способные метать ядро на три версты? — спрашивал царь.
— Сие задача трудная, государь, рутина по артиллерийскому ведомству много времени съедает, и… — Брюс поморщился, как будто съел что-то несвежее, — мешкают много, да и воруют, мне помехи чинят, потому что лениться не даю. Вот чуть под суд не подвели.
Глаза царя сверкнули огнем.
— Я тебе, Яков, верю, но нужно, нужно нам это. Шведы, несмотря на смерть моего заклятого врага Карла, не унялись. Далее хотят воевать!.. А что со школой навигацкой, будущим флота нашего?