— А кто нужен? — Глеб шагнул к старику и ухватил его за ворот расшитой странными узорами парки. — Ну же, говори!
— Никто не нужен! Зачем же сразу старого шамана обижать, — захныкал тот, пытаясь вывернуться из рук Глеба.
— Ну же! — Глеб изо всех сил встряхнул вертлявого старика. — Ну говори, раз начал! Мне что, за экзорцистом идти? Думаешь, никто с твоей трусливой душонкой не справится?!
— Ну зачем же так сразу? — Старик, перестав дергаться, повис в руке у Глеба. Маленький, тощенький, он напоминал подвешенного мыша. Хитрые узкие глазки мазнули по лицу парня и тут же уткнулись в землю: старик явно понял, что шутить Глеб не собирается. — Кто же еще мертвому магу нужен, как не другой маг?
Пальцы Глеба разжались, и в ту же секунду старый шаман исчез — как испарился.
Но это было уже неважно: ответ на свой вопрос Глеб получил.
— Как оно там, на канадской границе? — встретила Глеба вопросом Динка.
Все трое «русичей» сидели за столиком над опустевшими стаканами с чаем. Чай в четвертом стакане уже давно успел остыть.
— Где? — переспросил Глеб.
— На канадской границе, — повторила девочка и окинула парня взглядом невинных карих глаз. — А ты разве не туда бегал? Мы думали уже…
— Очень остроумно! — Глеб в один глоток осушил безвкусный холодный чай, напоминающий подкрашенную болотную воду. — Едем! У нас очень мало времени!
Динка, Северин и Александра переглянулись, но задавать вопросы не стали. Если Глеб так говорит, у него наверняка имеются серьезные причины.
Минут через сорок они были уже у цели своего путешествия.
Садовое кольцо, как всегда, заполонили машины. Запах выхлопных газов заглушал аромат нагретой на солнце молодой листвы. Кое-как пристроив мотоциклы, ребята двинулись к месту, где когда-то стояла знаменитая башня. Сегодня о ее присутствии здесь напоминал лишь мемориальный камень, сообщавший: «На этой площади находилась Сухарева башня, в которой с 1701 по 1715 год размещались навигационные классы — первое светское учебное заведение, готовившее кадры для российского флота и государства». Когда стало известно, что башню собираются снести, многие архитекторы и общественные деятели пытались вступиться за историческое строение. «Письмо с предложением — не разрушать Сухареву башню получил. Решение о разрушении башни было принято в свое время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня», — ответил тогда Сталин.
Но сейчас Глебу вдруг показалось, что башня по-прежнему возвышается над запыленной площадью. Он ясно увидел ее двухступенчатое основание и высокую башенку с круглыми часами, увенчанную остроконечным шпилем. Залитая солнечным светом, она казалась пламенно-красной. Стрелки на циферблате застыли, указывая давно уже прошедший полдень, а откуда-то донесся низкий, словно надтреснутый звук колокола.
«Что-то происходит», — понял Глеб.
Он уставился на башню, ожидая, что сейчас, как бывало обычно в его видениях, картинка оживет и он провалится в какую-то историческую эпоху. Но нет — башня вдруг сделалась тускло-серой и осела на землю пеплом, мелкие частички которого еще какое-то время висели в воздухе.
«Пусто, — подумал Глеб. — Совершенно пусто, в этом месте точно ничего нет».
Он пошевелился, смахнув со лба невидимый жирный пепел.
Динка тем временем с сосредоточенным видом ходила вокруг мемориального камня с прибором, регистрирующим пустоты. Северин и Александра стояли возле Глеба, терпеливо ожидая.
— То, что мы ищем, не здесь, — сказал Глеб уверенно.
— Но почему? — Северин удивился. Александра ничего не ответила. Весь день она казалась еще более, чем всегда, замкнутой и отстраненной, словно находилась в другом измерении, за миллионы световых лет отсюда.
— Просто чувствую, — ответил Глеб, глядя, как девочка в ярко-розовом платьице крошит булку наглому толстому голубю. — Ты же доверяешь своим ощущениям? Я тоже.
Северин задумчиво кивнул.
— Но тогда что же теперь? — спросил он, оглядываясь.
— Есть еще место, где стояла усадьба Брюса в Москве, — сказала вдруг Александра. — Можем поехать туда.
В ее голосе не звучало ни тени эмоций, словно ей было все равно, ехать или не ехать, найдут они артефакт или не найдут.
— Ты права. Поедем, — согласился Глеб. — Только подождем, пока Динка свои мерки снимет.
И, заметив вопросительно приподнятую бровь Северина, добавил:
— Да, я уверен, что здесь ничего нет, но проверить все же не помешает.