— О чем речь? Я уже готова! — живо откликнулась Динка. — Куда-то еще едем? Давайте по-быстрому, а то у меня еще планы на вечер были.
— Знаем мы твои планы. Очередная онлайн-игра, — заметил Глеб.
Девочка надула губы и потянула Северина за футболку.
— Осторожно, злой Глеб! — сказала она ухмыляясь. — Заметим, я не первая, на кого он бросается. Да, Саша?! — Она многозначительно взглянула на Александру.
Та не ответила. Молча развернулась и пошла к припаркованному мотоциклу.
Остальные последовали за ней.
До Спартаковской улицы было недалеко. Прошмыгнув между машинами в традиционных московских пробках, они домчались до места. Здесь возвышалось кирпично-красное здание с белыми колоннами.
— Хороший домик! — присвистнула Динка, задрав голову. — Смотрю, этот Брюс прекрасно устроился.
— Этот особняк позднейших времен, — покачал головой Глеб. — Дом Брюса стоял как раз на этом месте. Видишь, вон там, на фасаде, белый прямоугольник? Там находились солнечные часы, снятые с особняка Брюса.
— На гроб похоже! — хихикнула Динка.
— Ты права, — вдруг согласился с ней Глеб. — В народе ходили легенды, будто там, в стене, Брюс замуровал тело своей убитой жены и замаскировал гроб песочными часами.
— Я смотрю, легендарная личность этот Брюс. — Динка засунула в рот кончик косички и с таким видом, словно выполняла важную работу, помусолила его. — Сколько с ним легенд связано.
— Это точно. Правда, Саша? — Глеб взглянул на Александру.
Она стояла словно живая статуя, глядя куда-то в пространство.
— Саша?! — снова окликнул ее Глеб.
— Да? — девушка вздрогнула. — Я просто задумалась… А это место какое-то странное, — с нарочитой живостью заговорила она. — Даже немного зловещее.
— Ну не знаю, что уж тут зловещего, — Глеб пожал плечами, — обычное место. Здесь все так перестроили, что я не представляю, что могло сохраниться с Брюсовых времен. Наверное, даже памяти не осталось.
Он сказал и запнулся, потому что свет померк, словно кто-то нажал на кнопку.
Глеб пошатнулся и потер глаза. Когда он отвел руки, все вокруг выглядело иначе, чем прежде.
Особняк стал гораздо меньше, вокруг него лежал роскошный сад. Дом был ярко освещен огнями тысячи факелов. У входа стояло множество возков, сделанных на европейский манер, карет и просто коней, оставленных у коновязи.
Глеб прошел через широко распахнутые двери, по обеим сторонам которых замерли двое лакеев в пышных париках, неподвижные, словно статуи. Большой зал, куда он попал, был полон музыки, людей и табачного дыма.
Сновали слуги, обнося гостей вином и закусками. У окна чинно беседовали несколько офицеров в узкой, на европейский манер, форме с широкими обшлагами, поодаль, возле музыкантов, кружились пары: дамы в платьях с пышными широкими юбками и галантные напудренные кавалеры. В уголке примостился пожилой мужчина. Его одежда представляла странную смесь русского и европейского костюма, а белый подбородок, судя по всему, лишь недавно познакомился с бритвой. Гость явно чувствовал себя не в своей тарелке. Глеб не сразу заметил на скамье возле входа очень высокого, неестественно худого человека с нервным лицом, украшенным торчащими «кошачьими» усами, но сразу его узнал. Многочисленные портреты в учебниках и книгах по истории довольно верно передавали облик Петра I, которого еще при жизни называли Великим. Царя окружала группа ярко одетых, блистающих золотом и позументами придворных, которые тем не менее стояли чуть поодаль, словно от Петра исходила неведомая сила, державшая их на расстоянии. Лишь один человек чувствовал себя спокойно и непринужденно возле грозного монарха. По тяжелым чертам лица, умным проницательным глазам Глеб узнал в нем Якова Брюса.
— Ну что, Яков, чем сегодня нас удивишь? — спросил Петр и на мгновенье сквозь маску сурового и властного человека промелькнули юношеский задор и любопытство.
Брюс подошел к окну, выходящему в сад, и взмахнул рукой. Раздался страшный грохот. Зала озарилась светом фейерверка. Все замолчали, кто-то из дам испугано ойкнул. Подоспевшие слуги быстро загасили большую часть свечей и факелов, и в сгустившемся мраке зазвучала грозная и торжественная мелодия. Из центра зала повалил густой цветной дым, в воздухе растекся запах морской соли и пороха.
Вдруг нестройные клубы дыма заколебались и обрели очертания огромных парусных кораблей. Надулись под ветром паруса, затрепетали на ветру флаги с прямым крестом.
Изображение было настолько четким, что Глебу показалось, будто некто наложил на дымный колеблющийся фон видеозапись реальных событий. Неожиданно большие корабли окружили десятки более мелких и проворных с большим количеством весел. Сотни людей с целеустремленностью муравьев бросились на абордаж.
«Русский галерный флот против шведов», — определил для себя Глеб. И обернулся в поисках Брюса. Но кудесник пропал.
Между тем собравшаяся в зале публика, не избалованная телевидением и прочими чудесами ХХI века, смотрела на разворачивающееся действо, затаив дыхание. Юноша обратил внимание на тонкий, почти незаметный луч света, исходивший из-за одной из ширм.
За ней обнаружилось непонятное устройство: вращался огромный барабан с прозрачными картинками, изображающими морскую баталию, стучал странный механизм, двигалась в зажимах линза, испуская луч света, проецирующий на дымное полотно движущееся изображение.
«Киноаппарат?! — изумленно подумал Глеб — Эх, Динку бы сюда».