– Он причинил тебе боль? – тихо спросил он, нагибаясь к ее плечу.
А она вдруг заплакала – так, что затряслись красивые покатые плечи.
Северин прижал девушку к себе, стал гладить по голове, успокаивая, затем приподнял ее заплаканное, белое-белое в свете луны лицо, и принялся стирать губами соленую влагу с ее щек, губ, подбородка, шеи…
– Я больше не стану тебя ни о чем спрашивать, – пообещал он, осторожно гладя ее по спине.
– Я… Я не могу больше так! Не могу! – И Арина снова тяжело, горько зарыдала.
– Ну маленькая, не надо. Прошу тебя! Ты же как солнце! Как радуга после дождя! Как вольная птица. Ты – самая лучшая!
Он шептал ей эти ласковые и искренние слова, и девушка затихла, прижалась к его плечу.
– Я виновата перед тобой, – прошептала она, обжигая его дыханием. Странно: пальцы – ледяные, дыхание – огненное. – Я должна тебе все рассказать.
Северин покачал головой.
– Ты ничего не должна. И ничего не бойся. Ты, наверное, обижаешься на нас, думаешь, что мы странные… Это действительно так. Но я ничего не рассказываю тебе не потому, что не доверяю, а потому, что хочу тебя уберечь…
Тонкие пальцы судорожно впились в его плечи. Арина чуть отстранилась и заглянула Северину в глаза. Ее губы полуоткрылись…
И в этот момент поблизости затрещали ветки.
– Вот вы где! – выглянул из кустов Семен Николаевич. – А мы вас опять обыскались. Луна, конечно, очень романтично, но и отдохнуть не помешает.
Пришлось идти за ним.
Эта ночь показалась Северину едва ли не хуже предыдущей.
Только он заснул, как очутился в каком-то странном месте.
Это был лес, и вместе с тем не лес. Белый и неживой – словно проекция или тень настоящего леса. Под ногами лежала ненастоящая белая земля, гулко стонущая при каждом шаге. Небо тоже было ненастоящим – черным. Получилось словно негативное изображение – светлое стало темным, темное – светлым.
Северин шел по этому странному лесу, едва удерживаясь от того, чтобы не закричать, не сжать виски руками. Он не знал, сколько продолжается его путь, но чувствовал, что уже подошел к самой грани сумасшествия. Еще немного – и он окончательно лишится рассудка.
– Здравствуй, человек-волк, – послышался хрустальный, лишенный малейшего признака живого тепла голос.
Северин присмотрелся и увидел, что навстречу ему идет женщина в старорусском платье и шитом узорами плаще, сколотом у шеи фибулой в виде Перунова символа, о котором рассказывал сегодня археолог.
– Здравствуй, хозяйка, – ответил он, стараясь не показать своего страха.
Женщина покачала головой.
– Я не хозяйка здесь – гостья, как и ты, – ответила она. – Ты знаешь, где оказался?.. Это Навь – мир, обратный миру живых.
– Зачем я здесь? – спросил Северин, ощущая, как на загривке сами собой вздымаются волосы.
– Потому что я тебя пригласила. Не бойся, в тебе могучая, сильная кровь, и многие из здешних обитателей хотели бы насытиться ею, но пока… пока ты под моей защитой.
– Пока? – уточнил Северин.
– Пока, – она улыбнулась ледяной, ничего не выражающей улыбкой – вернее даже тенью улыбки, наверное, все в этом месте было тенями – и лес, и улыбки.
– Зачем же ты меня позвала?
– Хотелось посмотреть на тебя поближе, человек-волк. Ты до сих пор не знаешь и боишься сам себя. Но ведь в тебе, как я уже сказала, есть великая сила. Ты мог бы ею распорядиться. Разве я не вижу, что именно ты должен быть вожаком своей стаи? Ты, самый сильный и ловкий из всех.
Несмотря на страх, ему вдруг стало смешно, и он хрипло расхохотался, пробудив в лесу ужасное эхо, искажавшее смех, превращая его в горестные стоны. Вот, оказывается, каков смех в этом перевернутом мире!..