Надя вышла из-за прилавка. Её платье, плотно облегающее пышные формы, тихонько потрескивало при каждом шаге, а стук обуви по полу звучал так, будто ко мне приближается не обычная женщина, а Каменный гость.
— Товарищ Лейтенант… — начала она, широко улыбнувшись.
Я вздрогнул. Потому как, и без того поражающая воображение «красота», теперь дополнилась помадой, красными разводами отпечатавшейся на зубах Нади.
Она сделала шаг, потом другой, а потом…её взгляд вдруг стал более внимательным. Наденька прищурилась, всматриваясь в мое лицо. Я почувствовал, как по щекам поползла предательская краска.
— Постойте-ка… — Тихо, с легким томлением в голосе, произнесла Надежда. — А вы, случайно, не тот ли наш новый жилец? Тот самый… десантник? Иван, кажется?
Она подошла так близко, что в нос настырно начал лезть густой, сладкий аромат её духов «Красная Москва».
— Надежда…здравствуйте.– Я постарался сохранить официальный тон. — Да… Мы, кажется, соседи.
— Соседи, соседи… — протянула Наденька, игриво подняв обе брови, отчего стала еще больше похожа на действующего генсека, — И в каких только интересных ситуациях не встречаются люди, да? Особенно по ночам. Когда кое-кто лезет в окно…
Надежда окинула меня пылким взглядом с ног до головы. В её глазах полыхал огонь и, скажу честно, меня это реально пугало. Бесы не пугали, вампиры не пугали, рецедивисты с криминальным стажем в половину жизни — тоже. А вот эта, конкретная дама вызывала нервную дрожь.
— А я вас сразу не признала в форме-то. Вы так… солидно выглядите. Куда как лучше, чем в том спортивном костюмчике. Хотя и в нём вы были очень… энергичным… — Промурлыкала Наденька.
— Так! Надежда… не знаю, как по батюшке…я по служебному делу. Давайте снова вернёмся к более официальному тону общения. — Попытался я направить разговор в нужное русло. — Мне необходимо поговорить с вашим директором, с Любовью Никитичной Флёровой. Она на месте?
Лицо Нади стало абсолютно непроницаемым. Даже улыбка испарилась.
— Ах, Любовь Никитична? Нет, её нету! Уехала. В командировку. По делам. На неделю, не меньше. Далеко уехала. — Надежда махнула рукой, указывая это неизвестное «далеко». Со стороны выглядело так, словно она отгоняет назойливую муху. — Так что, милый мой Иван, придётся тебе обходиться мною. Чем я могу тебя порадовать? Может, чайку попьём? У меня как раз есть прянички… домашние.
Она снова приблизилась, и я инстинктивно отступил, уперевшись спиной в стойку с ремнями и портфелями. Пришлось сдвинуться в сторону, чтоб случайно не испортить товар.
Надя не отставала, продолжала напирать. Она мягко, но неумолимо прижала меня к стене. Её грудь, не менее монументальная и грозная чем вся хозяйка, оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Я вижу, ты стесняешься, — прошептала Надежда, её голос стал томным и густым, как патока. — Не надо. Мужчины мне всегда нравились… скромные. И молодые. И служивые. У меня, знаешь ли, натура жаркая, любвеобильная. Васька-машинист уже приелся, а Петька-электрик вечно на работе. Место для нового друга всегда найдётся.
От близости этой дамы у меня начала кружиться голова. И это вовсе не по причине ответной страсти. Во-первых, от Наденьки невыносимо воняло «Красной Москвой». Нет, сами-то духи вполне даже ничего. Но когда их используют без меры, вылив на себя половину флакона, вот тогда они начинают вонять.
Во-вторых, стало понятно, что впервые за всю мою жизнь мне придётся вести себя с женщиной грубо. А я, как бы, это не очень люблю. Меня воспитывали так, что девочки — слабые, нежные, ранимые существа, которые нуждаются в защите и крепком мужском плече.
— Надежда Степановна, — сказал я, глядя ей прямо в глаза и стараясь не опускать взгляд ниже её подбородка, чтоб она, не дай бог, не сочла это появлением интереса. — Я, конечно, очень польщён… Но, честно говоря, не хотел бы пополнять список… гм… ваших машинистов, электриков и кого там еще. У меня и своих забот хватает. К тому же, если не ошибаюсь, вы — дама замужняя. А это, знаете, совсем некрасиво, крутить романы с замужними женщинами. Мужская солидарность.
Я попытался отодвинуться, но Наденька была непреклонна. Она сдвинулась вместе со мной, чуть ближе переместив свою грудь.
— Ах, какие мы гордые! — рассмеялась Надежда. — Это мне нравится! Настоящий мужчина должен быть с характером!
Я уже собирался применить более решительные меры, возможно, даже слегка нарушив устав, как вдруг с улицы донёсся оглушительный рёв, от которого задрожали стёкла в витринах.
— НАДЬКА!!! АХ ТЫ, ДРЯНЬ БЛУДЛИВАЯ!!! Я ТЕБЕ СКУЛУ СВИХНУ ЧТОБ ТЫ ЗНАЛА, КАК МУЖА ОБМАНЫВАТЬ!!!
Лицо Нади из розового и кокетливого мгновенно превратилось в белую, как мел, маску. Глаза округлились, а грудь начала часто и быстро вздыматься. Правда, на этот раз вовсе не от страсти.
— Николай! — выдохнула Надежда. — Муж… Спать после ночной должен…
Она метнулась к окну, я — за ней. Хотелось понять, что там за Николай является обладателем столь великого счастья.
По улице, размахивая руками бежал мужик… Ну как бы объяснить… Его физические данные совершенно не соответствовали моим ожиданиям. Я думал, Николай должен быть раза в два больше Семёнова и Васьки Бугая вместе взятых. Иначе как ему со своей супругой управляться.
Однако Коля меня удивил. Росту он был невысокого. Где-то метр семьдесят. Шуплый, мелкий, больше похожий на подростка. Правда, при этом, лицо его выглядело совершенно устрашающе. Николай явно был в гневе.
— Надька, дрянь такая! Мне все рассказали! — Орал супруг Надежды, скорой рысью иноходца приближаясь к магазину.
И вот тут Наденьку словно подменили.