— Быстро! — прошипела она, хватая меня за рукав.– В подсобку! Сиди тихо, как мышь!
Надежда буквально волоком потащила меня к неприметной двери, расположенной за прилавком. Честно говоря, ее искренний страх перед мужем изрядно удивлял. Она, при желании, могла одним щелчком отправить Николая в нокаут.
Надежда распахнула дверь, втолкнула меня внутрь, а потом захлопнула створку прямо перед моим носом. И тут же послышался щёлчок подвернувшегося в замке ключа.
— Ну охренеть… — Протянул я, в легком офигевании.
Затем повернулся и осмотрелся. Надежда спрятала меня от гнева ревнивого мужа в небольшом, тускло освещённом помещении. Это была классическая подсобка: стеллажи с папками, коробки, запах пыли и бумаги.
Я прошёлся вперед и в углу увидел еще одну дверь. Возможно, это был запасной выход. Если так, то мне фантастически повезло.
Я толкнул дверцу, она тихонечко скрипнув, отворилась.
— Не повезло… — Вырвалось у меня досадливое замечание.
Потому что из следующей комнаты пахнуло не свежим воздухом, а все той же пыльной хозяйственной бытовухой.
Я распахнул дверь шире, переступил порог и… замер с открытым ртом. В дальнем углу комнаты, на двух табуретках, стоял… гроб. Гроб, блин! Солидный, старинный, украшенный завитушками и фигурками ангелочков.
Я, забыв и о Наде, и о её ревнивом муже, медленно подошёл ближе.
Со стороны торгового зала доносились крики, ругань, звон бьющегося стекла (видимо, пострадала какая-нибудь хрустальная ваза) и гневный бас Николая, разбавленный испуганными писками Нади. Эта парочка так голосила и орала, что их скандал был слышен даже здесь, в дальней комнате.
Я снова повертел головой, рассматривая обстановку помещения. Помимо гроба в наличие имелись два старинных дивана, здоровенные, напольные полсвечники, парочка картин на стенах и даже небольшой клавесин. В общем, не подсобка, а реально салон для приема гостей, которому место в прошлом столетии, а никак не в комиссионном магазине советского разлива.
Я подошёл к гробу вплотную. Крышка была не полностью прикрыта, ее будто специально немного сдвинули в сторону. Сделал глубокий вдох и мысленно приготовившись ко всему, эту крышку вообще отодвинул.
В гробу лежала женщина. Ей на вид было лет тридцать. Невероятно, почти неестественно красивая. Лицо с идеальными, тонкими чертами, фарфорово-бледная кожа, длинные, тёмные ресницы. Губы — алые, словно капля крови на снегу.
Незнакомка была одета в элегантное платье из чёрного бархата, которое выгодно подчёркивало её хрупкую, изящную фигуру.
Женщина выглядела полной противоположностью Наде — утончённая, хрупкая, смертельно прекрасная.
Я стоял, заворожённый этой необыкновенной красотой, пока за дверью бушевала семейная гроза. Девушка в гробу не подавала признаков жизни, её грудь не поднималась от дыхания. Она была похожа на изваяние, на спящую царевну из сказки. На Белоснежку, отравленную злобной мачехой.
Я осторожно склонился над незнакомкой, не в силах оторвать взгляда от ее лица. В этот момент меня что-то больно кольнуло в бок. Я раздраженно расстегнул пуговицы форменного пиджака и распахнул его. Затем снова наклонился к красавице. Мое слегка затуманенное сознание настойчиво посылало сигналы, суть которых сводилась к непреодолимому желанию прикоснуться губами к коже красавицы.
Однако, в бок снова что-то упёрлось, мешая мне наслаждаться неестественной привлекательностью незнакомки.
Я, чертыхнувшись, сунул руку в карман. Карандаш! Ну конечно! Дурацкий карандаш Капустина развернулся в кармане поперёк и теперь своим острием постоянно тыкал мне в бок.
В этот момент произошло две вещи и обе они были максимально неожиданными.
Сначала со стороны торгового зала раздался громкий звон разбитого стекла. Более громкий, чем до этого. Похоже, Коля и Наденька начали тупо крушить магазин.
А потом, незнакомка резко открыла глаза и отчетливо произнесла:
— Едрить твою в нос! Этак они мне весь магазин разнесут к чертям собачьим!
Глава 17
Странное дело, но карандаш Капустина, постоянно впившийся мне в ребро, оказался спасительным якорем в море внезапно нахлынувшего, иррационального помешательства. А мое состояние именно так и выглядело — самое настоящее помешательство.
Хотя я, между прочим, в прошлой жизни красивых женщин тоже видел. Неоднократно. Чай не в лесу жил. Бывали даже ну очень красивые.
Однако в этой дамочке, которая в данный конкретный момент, чертыхаясь, вертелась в гробу, пытаясь выбраться из бархатных подушек и подстилок, было что-то особенное. Что-то магически притягательное.
Я отшатнулся от незнакомки. И мне, скажу честно, пришлось сделать для этого усилие. Будто я отрывался от мощного магнита. В глазах на секунду помутнело, а в ушах зазвенело.