— Что? Как это? Я ничего не слышала!
— Он был застрелен из чертовой снайперской винтовки!
— Что?!
— Да. Что, твою мать, происходит?! Кто эти ребята? Кто мог убить его так? И кто я на хрен такой?
Он тяжело дышал. Я тоже. Мы были настолько напуганы и сбиты с толку, насколько это вообще возможно. Соглашаясь на прогулку в парк, я совершенно не ожидала, что за этим последует.
— Я не знаю… — Я почувствовала, что сейчас разревусь. Когда ты пишешь о чем-то, ты не знаешь, через что проходят твои персонажи. Теперь я знаю. Больше никаких детективов, триллеров, серийных маньяков и шпионских романов. Лучше буду писать комедии. — Что делать? Вызвать полицию?
Он смотрел на меня красивыми серо-голубыми глазами, которые здесь, в полумраке, казались темными, и медленно покачал головой: «нет». Затем приблизился к неподвижно лежащему телу.
— Он действительно мертв? — спросила я.
Иван перевернул его она спину и проверил.
— Да, — с грустью резюмировал он. — Рит, мы не можем никому звонить. Пожалуйста, вызволи меня из беды еще один раз. Я убил его, и меня посадят. А там я никогда не узнаю, кто я. Всем плевать на зэков. К тому же ты ведь видела сама: это была самозащита, я не собирался его убивать. Я и сам не понял, как это произошло!
— Вообще, это выглядело больше как жестокий допрос, нежели самозащита…
— Ну я же должен быть выяснить, кто я и чего они от меня хотят! Ты понимаешь, насколько это важно для меня? И, знаешь, когда они бежали к нам, доставая на ходу пистолеты, я думаю, их целью было не погладить нас нежно по головке!
Я кивнула в сторону первого трупа.
— Давай проверим его карманы. Может, твои ответы там?
Я не знала почему, но я была уверена, что мы найдем удостоверение какой-нибудь спецслужбы типа ФСБ или ГРУ, но его карманы были пусты, не считая пары крупных купюр и телефона. Мы прошлись до другого парня (я умышленно не смотрела на его голову), и Иван проверил и его карманы — картина та же.
Забрав их деньги и телефоны, мы быстро ретировались с места происшествия, дабы не угодить в лапы стрелка или полиции, и по моей подсказке направились к другому выходу — по сути, эта была дыра в заборе-сетке со стороны берега реки, сделанная какими-нибудь подростками, не любящими ходить кругами, так что тут не было никаких камер. Но далеко уходить мы не спешили — засели в кустах в двух шагах от забора. Пока Иван при помощи моего телефона фотографировал список вызовов и сообщения с обоих сотовых, я чуть не рвала на себе волосы:
— Плохо, что мы попали на камеру главных ворот! На тебе-то парик, а вот мне крышка…
— Не паникуй. Нелегко найти человека в большом городе просто по скриншоту, сделанному с видео низкого качества. Думаю, камера здесь дешевая и ночами работает так себе.
— Возле ворот фонарь.
— Он недостаточно ярко светит, чтобы сделать такие фото, на которых мы будем узнаваемы.
— Откуда ты все это знаешь?
Он вдруг замер в замешательстве.
— Не знаю…
— Следовательно, твои маленькие кровоподтеки действительно часть правительственного эксперимента. И ты какой-нибудь секретный агент типа Джеймса Бонда, если ты помнишь, кто это…
— Мне знакомо это имя, но ничего конкретного не всплывает в голове.
— Он персонаж нескольких фильмов. Ты как он. Владеешь боевыми искусствами, разбираешься в оружии, хорошо тренирован, умеешь маскироваться, да еще по уличным камерам большой специалист. Ты секретный агент! — подытожила я, приведя все аргументы.
— Немаловероятно. Но я не понимаю, отчего твой голос звучит так задорно. Видимо, ты хочешь написать обо мне книгу, но сперва подумай, что мы, возможно, не выберемся из этой передряги живыми. Если это дело засекречено, все, кто попадет на их радары, будут уничтожены, чтобы информация не просочилась.
— Спасибо за то, что утешил. Опять.
Мы прятались в своем неудобном укрытии не меньше получаса, однако абсолютно ничего не произошло: не было ни полицейских сирен, ни кричащих от ужаса пешеходов, ни других выстрелов или людей, пришедших по наши души. Я уже начала замерзать и поднялась. Иван тоже встал на ноги и наконец отдал мне мой мобильный.
— Теперь что? Разломаем их? — показала я на телефоны бандитов в его руке.