Разворачиваю коляску и еду к дверям.
— Ты же её любишь? — Говорит мне в затылок, и я останавливаюсь.
— Люблю, — тихо хриплю.
— И хочешь остаться?
— Хочу.
— Попроси её. Попроси дать второй шанс! Она не откажет.
— Это невозможно, ты знаешь. — Дергаю ручку и выезжаю в коридор. Обернувшись бросаю ей через плечо. — И займись лучше блинчиками, а не советами.
Внутри меня кипит тяжёлое варево эмоций.
Да в своих фантазиях я могу представить, как брякну кулаком по столу и заявлю, что это моя семья и я не собираюсь никуда уходить. Только Вика больше не та девочка, которая смотрела мне в рот и ловила каждое слово.
Если я так заявлю, Вика удивленно приподнимет бровь, и выставит меня на улицу. Или еще хуже, заберёт Сашку, мою мою ещё не рожденную дочку, щенка-блохастика и уйдёт сама, потеряв ко мне остатки уважения. И тогда я не увижу их больше никогда! Я это понимаю.
Я хочу теплоты и нежности. Я хочу её любви. И её прощения.
А этого я не смогу получить угрозами, манипуляциями и деньгами.
Моё предательство во мне. Мне его не перекрыть, не исправить. Я могу только дать Вике уверенность в том, что никто и никогда больше не посягнет на тех, кого она любит.
А для этого я должен встать на ноги. Чтобы защитить свою жену, свою дочь и сына.
Вика справилась со всеми трудностями. Значит, и я смогу.
49. Всегда есть место чуду
«На этой неделе мне довелось побывать в ресторане «Матис». Конечно, здесь можно найти кучу минусов. Белый фарфор выглядит хорошо пожившим пенсионером, а от салатовых скатертей у меня до сих пор рябит в глазах…»
— Вот же засранец! — сипит Сокольский. — Скатерти швейцарские ему не угодили.
«…Но, если вы не пожилой эстет, как метко охарактеризовали меня сотрудники ресторана, то вам должно быть на это плевать.»
Шеф-повар Михаил Ильич перестает зачитывать рецензию и впивается в меня подозрительным взглядом. Я прижимаю руки к пылающим щекам и прячусь за спину сотрудников.
Михаил Ильич равнодушно машет в мою сторону рукой и продолжает с выражением.
«…Главным достоинством ресторана является отношение к клиентам. Если вы хотите чего-нибудь вкусненького, но сами не знаете чего — вам точно сюда! Вам подадут уникальный десерт, который подойдёт только вам. Не знаю, как повара это делают — смотрят гороскоп, изучают фазы луны или просто хорошо разбираются в людях, но они точно не зря получают свою зарплату. Отдельно хочу отметить работу помощницы шеф-повара — скромной девушки Виктории, она поразила меня в самый желудок. Я думал, что видел всё, но Виктория доказала, что в жизни всегда есть место чуду…»
— Поздравляю, с повышением. — Завистливо тыкает меня локтем в бок Розанов. — Была технологом на пол ставки, стала помощником самого… — Глубокомысленно показывает пальцем вверх, будто меня взял в заместители архангел.
Михаил Ильич продолжает читать рецензию, но я уже ничего не слышу. Стою, погруженная в свои мысли.
Надо же, а я ведь не относилась серьезно к своим экспериментам. Считала их баловством, как и дипломную работу. Оказывается, приятно, когда то, что ты делаешь, находит живой отклик у людей.
Сокольский манит меня пальцем, и я послушно следую за ним в кабинет.
— Поздравляю, Виктория! — идёт к шкафчику, достаёт графин с янтарной жидкостью, плещет себе в стакан. Достаёт ещё один стакан и, глянув на мой живот, смущенно ставит его обратно. — И себя поздравляю!
Залпом выпивает и, зажмурившись, утыкается в нос рукавом.
— Садитесь же, — радостно подвигает мне стул. — Хочу с вами кое-что обсудить.
Я растерянно присаживаюсь. Павел выглядит возбужденным, как щенок спаниэля. Ходит по кабинету, ерошит светлые волосы.