— В общем, это судьба! — Садится на соседний стул, заглядывает в глаза.
— Что судьба?
— Ну то, что Мария мне вас привела. Не находите?
— Простите, не понимаю пока.
— В общем так, — вскакивает и снова меряет широкими шагами комнату. — У меня давно стоит проект. Современное помещение, модный дизайн — все готово, даже согласования все сделаны. Хотел открыть что-то европейское, элитное. Но в этом не было фишки. И, кажется, я её, с вашей помощью, нашёл. — Снова замирает и разводит руками. — Мы с вами сделаем десерт-галерею! Такого ещё не было. Десерты, как искусство… Как вам?
— Ну… — растерянно тяну.
— Погодите, Виктория! Я вам предлагаю заняться этим проектом, разработать меню, придумать что-то такое… — щёлкает пальцами, — ну как с этим критиком. Простые продукты, но оригинальные сочетания, чтобы в каждом блюде были эстетика и вкус.
— Мне же в декрет скоро.
— Не страшно, месяца три на подготовку у нас есть. Команду обучим, работу настроим, они и без вас смогут справляться. Помощника вам найдём. Можете приезжать иногда, хвосты им крутить.
— Как Михаил Ильич? — робко интересуюсь я. — Не уверена, что потяну такой уровень.
Мне нравится задор Сокольского, но я серьезно опасаюсь, что мне будет тяжело. Не хочется подводить человека, он же всерьез на меня рассчитывает.
— Ну, как Михаил Ильич, хвосты крутить вы пока не сможете, — хмыкает, — но со временем научитесь.
— Я даже не знаю…
— Вы соглашайтесь, а там по ходу дела уже разберемся. Когда ещё будет такой шанс?
Наверное, разбираться по ходу дела — это уже мой лозунг. После аварии всё чаще мне приходится говорить себе эту фразу.
Чувствую, как малышка легонько пинает меня пяточкой. Успокаивающе кладу руку на живот и улыбаюсь. Кажется, у Сокольского есть поддержка.
— Ладно, давайте попробуем.
Открыв тугую дверь подъезда, придерживаю её ногой, чтобы успеть проскочить в щель вместе с пакетом продуктов.
По ушам сразу же бьет какофония звуков. Заливается пискливым лаем собака, орёт какая-то женщина и пищит оборудование.
Захожу в подъезд и пакет падает из рук.
На каких-то петлях висит Глеб, обвешанный датчиками. Шагает на металлических лыжах. Или это лыжи сами идут и учат его ноги ходить — не знаю.
Рядом валяется перевернутое инвалидное кресло.
Зрелище не для слабонервных, и я могу понять маленькую собачку, которая, задрав морду, заходится лаем.
— Устроили здесь спортзал, а это общедомовое имущество, — перекрикивая свою собаку орёт полная женщина. — Вы свет и электричество жжете, а платят все жильцы.
Глеб невозмутимо болтается на ремнях. Сосредоточенно смотрит вперед и идет походкой космонавта. Со стороны кажется легкой задачей, но я вижу бисеринки пота на висках.
— Я полицию вызову! Куда управляющая компания смотрит! Только наркоманов отвадила, теперь спортсмены у нас здесь появились…
— Прекратите визжать, — рявкаю я. — Не видите что ли, человек не спортом занимается. — показываю взглядом на кресло.
— Мне плевать, чем он занимается! Дуру эту, кто убирать будет? Пусть к себе домой идёт. Эй, заканчивайте!
Стучит пальцем по какому-то жидкокристаллическому экрану и оборудование тут же выдаёт громкий писк. Женщина испуганно отшатывается.
— А это не ваша собака в лифте гадит? — наступаю на неё. — В общедомовом имуществе?