Ничего себе, родственные связи всё-таки проснулись? Не помню, чтобы Сашка был в восторге от Нины, когда я привезла его к ней в первый раз.
Нарочито долго вожусь в ванной. Пытаюсь сообразить, как вести себя с Ниной сейчас.
Да, она услышала рингтон, который стоит на моём телефоне. И что с того? Вообще-то это моя квартира и я здесь живу по тем правилам, которые выработала за последние месяцы.
Нина и Глеб просто наглые захватчики, которые свалились мне на голову. Поэтому я буду вести себя так, как мне удобно. И, если кого-то что-то не устраивает — могут убираться прочь.
Говорю это себе, но почему-то не могу поймать правильное настроение. Не чувствую уверенности в своей правоте.
Я стала другой за последние месяцы — злее и бесстрашней, нет больше боязливой и наивной Вики. Но почему-то выходить из ванны и вновь встречаться взглядом со свекровью мне не хочется.
Телефон, брошенный на край раковины радостно попискивает сообщением от Марии, сдобренным кучей сердечек.
Да ты же моя умничка! Паша рассказал! Горжусь.
Расплываюсь в улыбке. Для людей, от которых я видела только добро, наверное, я осталась прежней.
Пока я думаю, что ей ответить, от Марии приходит ещё одно сообщение.
Поговори с Глебом. Хорошо, от души. Очень тебя прошу.
И опять острыми коготками царапает по сердцу, будто кто-то пытается сковырнуть пластырь с незажившей раны.
Раздражённо кладу телефон на полку в ванной. Не хочу больше читать.
Мария всё-таки женщина. В последнее время много времени проводит с Ильей Сергеевичем, и как изменила своё мнение. Еще недавно она активно помогала мне с разводом и обустройством новой жизни. А теперь туда же — поговори…
Будто это может что-то решить. Только зря травить душу.
Зачем возвращаться в прошлое, если исправить его невозможно?
Мне легче без этих разговоров по душам и переливания из пустого в порожнее. Или это иллюзия?
И я всего лишь чувствую себя на высоте, когда могу высокомерно фыркнуть «Мне не о чем с тобой говорить?»
Собравшись с силами, надеваю улыбку на лицо, и выхожу.
— Что там у тебя, давай, показывай…
— Смотри, Вик, тесто у меня тоже зеленое. — Обмазанный зеленкой Сашка катает рядом с Ниной пластилиновые кружочки.
Ободряюще улыбаюсь Сашке, и облокотившись о дверной проём, недовольно скрещиваю руки на груди.
— Сейчас и более современные средства есть, зачем надо было расписывать ребёнка с ног до головы? — недовольно бурчу, пряча за маской раздражительности свою неловкость.
Нина, никак не реагируя на моё замечание, делает защипы на тесте. Неумело жамкает тесто деревянными пальцами. У Сашки и то, получается лучше.
Смотрю на партию уродцев, приготовленных к выпечке и брезгливо морщусь.
Нине почти шестьдесят. Такое чувство, что первый раз на кухне. Хотя за время моего замужества я ни разу не помню, чтобы свекровь готовила. Я даже не интересовалась, где она берёт еду — заказывала, наверное.
Сашка детским чутьем ощущает напряженность, которая висит в воздухе.
Бросив зеленые пирожки, подходит ко мне и привычно утыкается в живот, обнимает за талию.
— Ну чем вы занимались без меня? — глажу его по плечам и стараюсь успокоиться.
Мне неприятно, что в моём доме сейчас хозяйничает Нина, отчего-то меня это злит и заводит. Понимаю, что она хотела, как лучше, и дурного ничего не совершила. К тому же сейчас мне, как никогда, нужна её помощь — только всё стало налаживаться на работе, как бы я пристраивала больного Сашку или гуляла с собакой?