— Мы молодцы, доченька! Все наладится…
Скорее бы почувствовать шевеление. Так хочется уже ощутить себя по настоящему будущей мамой. Просто лежать, слушать Моцарта и мечтать о какой-нибудь глупости типо соленых огурцов с персиками.
Улыбаюсь, вспомнив, как гоняла Глеба ночью за бородинским с тмином, когда мы увидели на тесте две полоски. Такой щенячьей радостью светились его глаза, и он так расстроился из-за того, что у меня нет экзотических пищевых предпочтений, что я не придумала ничего лучше, как послать мужа за хлебом.
Я думала, что это просто… Но ошиблась. Оказалось, что ночью тмин в большом дефиците.
А будущий отец в порыве энтузиазма даже не взял с собой телефон. Пока Глеб рыскал по всему городу в поисках хлеба, я чуть не сошла с ума, представляя, как он разбивает витрины булочных или дерется за хлеб с толпой голодных гопников. Зато как Глеб сиял, когда вручал мне черный хлеб, будто добыл подвески королевы, не меньше.
А потом мы ели бородинский, откусывая прямо от булки. И смеялись. А перед нами лежал тест на беременность, как подтверждение грядущего счастья.
Грустно вздыхаю и открываю глаза. Что было, то было. Реальность грубым сапогом прошлась по моим хрустальным мечтам.
В прошлой жизни остался душистый бородинский с тмином. А в этой мне даже банку с солёными огурцами придется открывать самой.
Что бы не случилось, я не жалею ни о чём, я была счастлива. И пусть сейчас все закончилось, зато у меня теперь есть образец, я буду знать, что хочу найти в следующих отношениях. Если они у меня будут.
— Вика, все хорошо? — оборачиваюсь на голос Саши.
— Все отлично, малыш. Пять минут на отдых, достаём коржи и снова за работу. И помни, как только хозяин проснется, бегом во двор и сиди там мышью. — Строго грожу пальчиком. И добавляю между прочим. — Интересно, когда это случится?
— А это уже случилось!
Мы с Сашей вздрагиваем, услышав звуки незнакомого голоса. Саша не мигая смотрит мне за спину, затем тихо ойкает и юркает под стол — в безопасное, по его мнению, убежище.
Быстро подхватываюсь со стула, на котором сижу развалившись, и оборачиваюсь.
Прислонившись к дверному косяку стоит молодой мужчина, по виду лет тридцать пять, не старше. Длинный фленелевый халат распахнулся, оголяя волосатую грудь и полосатые боксеры.
Почёсывая кустистую поросль на пузе, мужик зевает и с ленцой произносит.
— Так, я не понял. Ты — новая домработница, а это чо за шкет?
25. "Тебя нужно наказать"
— Добрый день. Я — Виктория, ваша жена меня наняла… — лепечу, хлопая глазами от неожиданности.
Хватаю в руки миску с кремом и начинаю интенсивно его взбивать. Еще не хватало, чтобы Артурчик решил, что я вальяжная корова. По кухне разносится стук металлического венчика.
— Жена? — хмыкает Артурчик и идет ко мне вразвалочку. — Она так и сказала?
Я молчу в ответ и замираю, как статуя. Даже глазами стараюсь не шевелить. Чуть задевая меня плечом, Артурчик обходит меня по кругу. Окунает палец в крем и облизывает его, скользя по мне сальными глазками вверх и вниз. В нос бьет сладковатый запах перегара.
— Ничего, пойдёт… Продолжай.
Я, как заяц на батарейках, тут же начинаю работать руками.
— Значит так… — вальяжно тянет Артурчик, затягивая узел на халате. — Мальчишку во двор. А ты, — направляет палец на меня, — объяснишь, что здесь происходит.
— Во двор? На весь день? — Растеряно переспрашиваю, не переставая взбивать.
Артурчик брезгливо мощится:
— Ну а куда? Не в подвале же его держать.
Саша, вжавшись в ножку стола, испуганно смотрит на меня.
— Алекс, поиграй пока на улице, хорошо? — Выразительно округляю глаза, чтобы мальчишка понял, что так будет лучше для нас всех.