В память вечную будет праведник. Протоиерей Иоанн Домовский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О даре прозрения о. Иоанна свидетельствует еще одна история, связанная с семьей Юлии. Ее старшая дочь Клавдия полюбила одного человека и решила выйти за него замуж. Пошла она к батюшке за благословением, но он благословения не дал и, когда Клавдия стала настаивать, сказал: «Ты сама не захочешь вступить с ним в брак». Клавдия так полюбила своего жениха, что решилась ослушаться о. Иоанна. Был назначен день свадьбы и, когда молодые уже шли в ЗАГС, жених сказал Клавдии: «У меня есть дочь и она будет жить с нами».

Клавдия была возмущена тем, что жених раньше ей не сказал ничего о своем прошлом и, не простив обмана, бросила ему под ноги брачные документы и ушла» (И.Н. Семенихина).

Вспоминает Г.Н. Сахаджиева: «Ко мне зашла коллега по работе — зубной врач Ирина Владимировна Герман и рассказала следующее: «Это случилось с моей матерью в 1928 году, незадолго до кончины о. Иоанна. Моя бабушка и мать были прихожанками о. Иоанна, и в трудную минуту жизни всегда к нему обращались.

К тому времени, мама уже была невестой. Без благословения о. Иоанна ни о какой свадьбе не могло быть и речи. Бабушка привела мою мать к о. Иоанну. Батюшка выслушал их, закрыл глаза и сказал:

«Не благословляю — будет другой. Скоро приедет».

И действительно, моя мама повздорила с женихом, он стукнул дверью и ушел. Через 2 месяца приехал мой отец. Они поженились. И вот, я — первая их дочь, перед вами».

Продолжает свои воспоминания Т. Маршалова. «Наступили времена НЭПа. У мамы была знакомая Ульяша, мать 9 детей, она торговала в ларьке «всякой всячиной». Мы с мамой часто бывали у нее. Туда же приходил юродивый Емельян, мы его ласково называли «Омеля». Сидим как-то, чай пьем, а Емельян наклонился к Ульяне и тихо говорит: «Тебе гроб-крышка». Она в слезы: «Омелюшка, ведь их у меня девять!» — а он повторяет: «Гроб — крышка».

Затем собрал со стола хлебные крошки и высыпал в подол моей маме: «Ешь, мамка». А мы тогда жили впроголодь. Через несколько дней мою маму взяли на работу — нянечкой в детский садик при табачной фабрике, а там еды было вдоволь, даже домой давали. А Ульяшу схоронили осенью.

Через несколько дней после смерти Ульяши нас обворовали. Мама взяла меня и, горько плача, пошла в храм Всех Святых — (ныне на том месте Дворец спорта), куда часто приходил Емельян, которого почитали в народе прозорливым. Когда ему подавали деньги, то он брал не у всех, а подходил только к благочестивым, сам залезал в карман и брал столько, сколько ему было нужно (он помогал беднякам и нищим).

Увидев плачущую маму, Емельян подошел к ней и сказал: «Не плачь, мамка, дедка-дура кофточку украл» — этими словами он дал понять маме, что знает все и поможет нам.

Действительно, на следующий день к моему отцу, резчику по дереву, пришли два поляка, у которых был магазин модной обуви: «Моросовский и Чупов».

— Пан Виталий, если Вы будете нам резать колодки, мы Вам хорошо заплатим.

Отец согласился и стал хорошо зарабатывать[1].

Однажды Емельян пришел к одинокой старушке и сказал: «Мама, отдай мне «смертное», оно тебе не нужно» («смертное» облачение для погребения тела). Забрал и обрядил умершую по соседству нищую. А хозяйка «смертного» на следующий день попала под машину, а так как она была одинока, ее похоронили в общей могиле и «смертное» ей, бедняжке, не понадобилось».

Серафима Ракитянская вспоминает, что ее родители, которые часто бывали у батюшки Иоанна, рассказывали, что юродивый Емельян до своего исчезновения приходил к ним и предсказал страшный 1937 год и Отечественную войну.

«В 1920 году в Ростове вспыхнула эпидемия брюшного тифа. Лопнули канализационные трубы и сточные воды перемешались с питьевой водой. Заболела внучка о. Иоанна, Маруся, дочь Анны, старшей дочери батюшки.

Девочке было лет одиннадцать. Высокая температура, бред. Доктор Курбатов поставил диагноз: «брюшной тиф». Положение было очень опасное. Батюшка помолился у себя в келье, взял Казанскую икону Божией Матери, которой он исцелял больных, принес ее Марусе и сказал: «Если можешь, смотри и молись». К утру температура спала и началось выздоровление» (Г.Н. Сахаджиева).

«В это же время к о. Иоанну пришла моя мама, — рассказывает Алла Александровна Макаренко-Ясиновская, — Марфа Тимофеевна. После брюшного тифа у нее начались сильные головные боли. Врачи были безсильны. Батюшка помолился, помазал маму маслом из лампады и головные боли прошли».

Продолжаем воспоминания Г.Н. Сахаджиевой:

«Отец Иоанн Домовский жил с семьей своей младшей дочери Варвары Иоанновны. Муж ее, Иван Яковлевич Курбатов, был весьма уважаемым врачом и работал в Мариинской больнице (на 14 линии).

Первый их сын уехал в Петроград учиться, а младший Николай был моим ровесником. Однажды мама сказала мне: «Ты будешь заниматься у тети Лиды, готовиться к школе, за тобой будет заходить Коля Курбатов с няней Ниной Андреевной. Он мальчик хороший, красивый, с большими серыми глазами». Тетя Лида, или Лидия Петровна Дандич, наша очень дальняя родственница и родственница о. Иоанна. До революции она преподавала в начальных классах гимназии. В советское время не работала по возрасту. Мы с мамой часто посещали ее и она, в свою очередь, часто бывала у нас. Мама еще добавила: «А завтра большой праздник — Святого Николая Угодника, Коля Курбатов именинник и ты пойдешь его поздравить».

Утром, мы с мамой стояли у парадного, позвонили. Я держала в руках плитку шоколада, помню, «Золотой ярлык». Мама ушла. Меня встретили очень приветливо и повели к Варваре Иоанновне, которую я хорошо знала, как знакомую моей мамы. Я поздравила и ее и нас повели с Колей в сад. В саду я получила первые сведения по ботанике: Коля меня знакомил с цветами и говорил, как надо их сажать, мы сидели на зеленой скамейке и беседовали. Пришло время уходить. Из сада мы вышли и, проходя через столовую к выходу, я увидела за накрытым столом много людей и между ними были батюшки. Спиной к окну, на хозяйском месте, сидел высокий священник, но я его помню, как в мареве. Меня быстро увели. Каждое утро за мной заходили Коля с няней и мы отправлялись на занятия. В один из дней, за мной никто не зашел. Мама мне сказала: «Сегодня хоронят дедушку Коли Курбатова — о. Иоанна, сейчас гроб будут проносить мимо нашего дома. Попрощайся с ним».

Лица у всех домашних были серьезными. Мимо наших окон, медленно, на руках пронесли гроб, а за ним шло колоссальное количество людей, запрудив всю улицу. Многие вытирали слезы. Люди шли, шли, шли…

Повзрослев, я поняла, что о. Иоанн для этих людей был светочем, он был тот, к кому можно было прийти, не говоря ни слова, склонить голову и получить благословение. Сразу становилось легче. Понять это мне помогли разговоры взрослых, окружающих меня.

После похорон, также приходили люди, но дом опустел. Кто-то приходил выразить соболезнование Варваре Иоанновне, кто-то просил разрешения помолиться в молельне».

«Батюшка заранее знал о своей кончине. Он сказал родным: «Умру в Великий пост. И так как я Пасху не застану, то разговеюсь сейчас», — и съел яичко. Умер он 9 марта (по новому стилю) и перед смертью сказал, что его будут хоронить дважды. И все сбылось, а о. Иоанну Папандопуло, бывшему у него в гостях, сказал: «После моей смерти, поживешь немного, и хватит с тебя» — сбылось и это предсказание. Вначале батюшку Иоанна похоронили на Софийском кладбище, а когда это кладбище закрыли, т. е. сровняли с землей и построили стадион «Трудовые резервы», то мощи священника Иоанна Домовского перенесли и захоронили на армянском кладбище» — пишет Н.И. Семенихина. А вот как об этом пишет о. Николай Балабаньян по достоверным сведениям, полученным от своей бабушки Василиссы Захаровны. Воспоминания о. Николая Балабаньяна:

«Но вот настал тяжелый час, и мирно «о Бозе почил» митрофорный протоиерей о. Иоанн Домовский. «Угас светильник веры православной».

На похороны о. Иоанна собрался весь православный люд г. Ростова и других городов и весей, все почитатели и духовные чада старца. На отпевание прибыл Высокопреосвященный Владыка Серафим; Архиепископ Ростовский и Таганрогский, впоследствии сосланный на Соловки, окончивший свой путь в г. Ульяновске, куда к нему ездила моя бабушка.

Несли о. Иоанна на руках, из дома до Александрийской часовни на кладбище (на месте которого находится гараж Водоканала). Во время похоронного шествия, на митру Владыки Серафима села красивая птичка, которая, по свидетельству очевидцев, улетела только тогда, когда стали входить в храм. Первоначально о. Иоанн был похоронен в склепе под часовней, а когда храм закрывали, то стараниями дочери о. Иоанна — Варвары Иоанновны и моей бабушки, мощи о. Иоанна были перенесены на армянское кладбище на 10 линии.

Варвара Иоанновна и Василиса Захаровна долго ходили по всем инстанциям с тем, чтобы им разрешили перезахоронить мощи о. Иоанна.

[1] Церковный вестник. 1999 г. № 10 «Рассказ прихожанки» ст. 16.