Это он вообще про кого? Какие к подземным тварям внуки? У него в жизни ещё была рыжая женщина? Нет, цвет моих волос не так уж и редок, но прозвучало… как-то обидно.
– Внуков? – уточнила я.
– Я же намного старше вас, Сафровски, так что да. Многие мои знакомые уже имеют внуков. Ну что ж, – уже другим, преподавательским, тоном продолжил он, – приступим к занятиям?
И мы начали. Щит света на этот раз я создала сразу же, чем заслужила одобрение профессора. (Прав Чер, заигралась я в студентку). Затем он запустил в меня простеньким атакующим заклятием, которое мой щит успешно отразил.
– Отлично! Ещё немного и я буду уверен, что не зря взялся обучать вас, Сафровски!
Так мы и продолжили: я создавала щиты, он атаковал их, причём атаки с каждым разом становились всё сильнее, пока мой щит не треснул.
– Ничего страшного, студентка Сафровски, это был уже уровень для четвёртого курса. Я немного увлёкся! Вы удивительно способны к магии. Подумайте по поводу факультета боевиков, я знаю, девушки его обычно не выбирают, но хотя бы факультативно. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.
И он широко улыбнулся мне. Снова. Вообще, всё занятие Верлицкий не приближался и не касался меня. Но он так хвалил меня! В его голосе, глазах и улыбке было столько тепла, что любая студентка на моём месте уже давно бы влюбилась в своего преподавателя.
Когда мужчина красив – это одно. Но когда он ещё и внимателен, и нежен к тебе – это просто убийственное сочетание.
Меня тоже обуревали… чувства. Что творит этот мерзавец? Он действительно так невинен и не понимает, что делает? Или? Или этот гад церковный ещё и извращенец. Нет, это конечно не новость, что некоторые мужчины предпочитают юных и невинных, но… вот от Верлицкого я такого не ожидала. Он всегда был благороден, чем бесил и привлекал меня. А тут… такое разочарование.
Нет, ему точно надо отомстить, чтобы неповадно было.
Урок закончился.
Я пошире отрыла свои зелёные глаза и простодушно похлопала ресницами:
– Мне было так хорошо с вами, профессор… Вы очень всё просто и понятно объясняете.
Восторг из меня так и лился, так и обливал Тёмного инквизитора.
Тот снова улыбнулся, подошёл ближе и… дотронулся своей широкой ладонью до моей щеки. Он фактически взял её в объятия. Его рука была тёплая, нежная; я поймала себя на мысли, что мне хочется потереться об неё, как кошке.
– Мне тоже… понравилось… – нежный голос струился прямо в ушки невинной деве, и щекотал нервы ведьме. – Студентка Сафровски… Беатриче… Приходите ко мне… завтра… на занятия.
Имя «Беатриче» было сказано с такой сладостью, что пора было прямо сейчас упасть к его ногам.
– Но мы разве не закончили? – и я поднимаю на него глаза полные надежды.
Надежды, что этот великолепный мужчина позовёт меня снова.
– Уверен, я многому смогу научить вас… Беатриче.
Ну всё, гад! Точно это не невинное приглашение. Я-то приду! И будет тебе сюрприз!
– Тогда… завтра в восемь? – робко спрашиваю я.
– Буду ждать вас…
Он убирает руку от моей щеки, наклоняется… поцелуй… так близок, так возможен… Наш первый поцелуй, между прочим!
Он убирает пылинку с плечика моего ученического платья:
– До завтра, студентка Сафровски.
А где же сладкое «Беатриче»? И мне показалось или в его глазах мелькнуло злорадство?
– Ну всё! – я вернулась к себе в комнату злая и… кажется неудовлетворённая.
Чер, подскочивший на кровати, где он сторожил нашего спящего красавца, зашипел на меня.