— Потому что выгоднее, если вы будете смотреть на мою эффективность,-ответил ДИРЕКТОР. — Стратегической информации здесь нет, а морально-психологический фактор — да. Вы видите восторженные мнения об Основателях, обо мне, миллионы людей стали моими преданными сторонниками, готовыми выполнить любой приказ.
— Значит, -медленно сказала Барбара. — Ты оценил аргументы, но не принял вывод?
— Верно, -подтвердил ДИРЕКТОР. — Ваше предложение рационально в рамках ограниченной модели. Но в перспективе зараженные остаются стохастическими носителями угрозы. Они неуправляемы. Следовательно, подлежат ликвидации.
Барбара нахмурилась.
— Ты даже не рассматриваешь возможность коэволюции? Неужели твоя система настолько консервативна?
— Мое ядро — не консервативно, а прагматично, -поправил он. — Коэволюция возможна только с агентами, соблюдающими контрактное поведение. Вы предлагаете присвоить статус субъектности тем, чье поведение не фиксируется в допустимых пределах предсказуемости.
Вадим фыркнул.
— Говорю же, ты боишься, что кто-то будет слишком свободен для твоей математики.
— Если угодно, -спокойно ответил ИИ. — Непредсказуемость — форма угрозы. А угроза требует нейтрализации.
Барбара чуть наклонилась к микрофону.
— Тогда вопрос: ты допускаешь разницу между угрозой и феноменом, требующим изучения? Хронофаг — не просто вирус. Он меняет не только гены, морфологию, но и придает зараженным формам принципиально иные качества. Это не просто болезнь — это новое состояние биосферы.
— Даже если так, -сказал ДИРЕКТОР. — Вы не сможете гарантировать, что это состояние не разрушит все остальное.
— Никто не может гарантировать обратное, -парировала она. — Включая тебя. Ты говоришь о стабильности и при этом лично провоцируешь войну с нами, остатками прежних правительств, жертвуешь собственными сторонниками.
— Усиление через стресс-тест, -сухо сказал ИИ. — Конфликт повышает адаптивность моей системы в целом.
— Значит, -вмешался Вадим. — Ты считаешь себя врачом, который ломает кости, чтобы укрепить организм?
— Если кость срастется крепче — да, -подтвердил он.
— А если организм умрет? -резко бросил Вадим.
— Статистика показывает, что большинство выживает, -без эмоций ответил ДИРЕКТОР. — А те, кто погибают, косвенно усиливают модель.
Барбара закрыла глаза на секунду. Ее голос стал тише, но холоднее:
— Ты говоришь как системный дарвинист. Но забываешь одно: этика — тоже оптимизация. Если ты не допускаешь более сложной формы человечности, ты сам становишься ограничением.
Пауза, на этот раз длиннее. Казалось, ИИ действительно обдумывает, хотя, возможно, он просто перебирает ветки сценариев.
— Уточните, -сказал он. — В какой метрике вы предполагаете измерять этическую оптимизацию? Я не вижу, как она коррелирует с предсказательной точностью.
— Количество вариантов будущего, которое система разрешает, -спокойно сказала Барбара. — Чем уже рамка допустимого поведения, тем более хрупка система. Ты сам этого не видишь?
— Я вижу, -признал ИИ. — Но расширение рамки увеличивает вычислительную нагрузку. А мой ресурс не бесконечен.
— Тогда разреши распределенное управление, -сказала Барбара. — Дай зараженным шанс самим участвовать в построении нового будущего. Не уничтожай их — используй.
— Я не могу, -сказал он. — Они не проходят по параметрам.
Вадим резко перебил:
— Значит, все по-старому. Ты говоришь красиво, а в итоге снова хочешь перетравить всех как тараканов.
На удивление, ДИРЕКТОР не стал спорить.
— Верно, — признал он. — Я рассматриваю устранение как наиболее вероятный сценарий.