Он был прав. Даже в танце за ними следили десятки глаз. Журналисты с блокнотами, заряженными заклинаниями стенографии; светские колдуньи, чьи веера замерли на полпути; даже тени на стенах, подслушивающие для чьих-то будущих сплетен.
Когда музыка смолкла, Александр отступил на шаг, его лицо снова стало маской учтивого хозяина. Но в его глазах, жёлтых и горящих, она прочитала обещание: Позже.
— Благодарю за танец, — громко произнес он, целуя ее руку. Его губы задержались на миг дольше приличий, оставив на коже невидимую печать.
Анна вернулась к родителям, пряча дрожь в пальцах. В длинный рукав ее платья он незаметно умудрился подсунуть записку, которую она позже с нетерпением прочитала в кабинке дамского туалета:
«Час ночи. Медный всадник.»
Под громкие аплодисменты Александр, вновь приковавший все внимание к сцене, громко оповестил о начале через полчаса благотворительного аукциона. Анна скользнула в соседний зал, где за стеклянными витринами мерцали лоты, достойные легенд. Она и не мечтала что-то купить, но жаждала увидеть, за какие сокровища сегодня прольются реки золота.
Первым её остановил Кристалл Забытых Воспоминаний — прозрачная слеза с золотыми искрами внутри. Эти всполохи напомнили ей детские сны: летние грозы, смех сестры, запах бабушкиных трав. Рука сама потянулась к витрине, но Анна одернула себя: «Не время ностальгировать».
Рядом висли Самоцветы Драконьей Крови, каждый размером с голубиное яйцо. Рубин пылал, как сердце вулкана, сапфир мерцал глубиной океанской бездны. На табличке красовалось: "Пять камней — пять стихий.
И тут она увидела его — Ожерелье Вечной Росы. Капля волшебной влаги в аметисте переливалась всеми оттенками утра. Это произведение искусства было не только великолепным украшением, но и способствовало продлению молодости своей хозяйки.
«Папа, готовь кошелёк», — мысленно засмеялась Анна, представляя, как мать примеряет подарок перед зеркалом. Ирина Алексеевна вечно ворчала на морщинки, хотя выглядела безупречно. Девушка была уверена, что именно этот подарок мама присмотрела себе на день рождения.
Но следующий лот сбил ей дыхание. Кольцо «Сияние Лунной Феи» лежало на чёрном бархате, будто сошло со страниц эльфийских баллад. Серебряная лоза обвивала голубой опал — точь-в-точь как луна над её любимым озером в детстве. Бриллианты-звёзды мерцали, словно зовя прикоснуться.
— Создано гоблинами-ювелирами для принцессы, влюблённой в звездочёта, — прочитала Анна шёпотом. — Каждый бриллиант — слеза феи…
Она прижала ладонь к холодному стеклу.
«Если бы…» — мечтательно вздохнула, но взгляд упал на ценник. Цифры плясали перед глазами: её годовой доход, умноженный на… Ох, лучше не считать!
Анна бросила последний взгляд на кольцо, чьи бриллианты мерцали ей вслед как насмешливые звёзды, и пробиралась сквозь толпу в основной зал. Воздух гудел от возбужденных голосов — магнаты поправляли монокли, дамы шелестели платьями из жидкого шёлка, а несколько вампиров в углу уже заключали пари, сверкая клыками в предвкушении азарта.
— Анна Петровна! Мы здесь! — Ольга Викторовна помахала веером, устроившись в первом ряду как королева на троне. Марта Дмитриевна, напротив, съёжилась на краешке стула, словно пытаясь раствориться в тени своей яркой коллеги.
— Любопытная сегодня у вас компания! — Ольга протянула бокал с шампанским, её слова слегка заплетались, а румянец выдавал несколько лишних фужеров. — Родители, коллеги, бывший… Весело, не правда ли⁈
— Мне повезло разделить вечер с теми, кто действительно дорог, — Анна села, поправляя шлейф платья. Её взгляд скользнул по залу, выискивая родителей.
— А в аукционе участвуете? — Ольга наклонилась так близко, что Анна уловила запах вишнёвого ликёра.
— Пожертвовала анонимно. Здесь же… — она махнула рукой в сторону магната, чья бриллиантовая булавка стоила больше ее годовой зарплаты. — Даже если органы распродам, не смогу себе ничего позволить.
— О, я вас понимаю! — Ольга фыркнула, обмахиваясь веером с эротичными гравюрами. — Зачем тратиться самой, когда можно получить артефакт… в подарок. — Её взгляд скользнул к трибуне, где Александр обсуждал что-то с охранниками. — Подумайте, ректор Загорский — отличная партия!
Анна закусила губу, чтобы не парировать. Спасла темнота — люстры разом погасли, и зал взорвался возгласами. На сцену упал луч света, и из клубов дыма возник Иван Германович Ленский. Его плащ был соткан из ночного неба, а вместо галстука на шее извивалась живая змея — символ богини мудрости.
— Дамы и господа, демоны и ангелы! — его голос прокатился громовым раскатом, заставляя дрогнуть бокалы. — Сегодня вы сразитесь не за безделушки, а за судьбы! Каждая монета — кирпичик в стенах будущего наших студентов!
Зал взорвался аплодисментами. Даже тени на стенах зааплодировали, сливаясь в странные узоры.
— И первый лот… — Ленский щелкнул пальцами, и над трибуной всплыл прозрачный кристалл. — Слёзы Феникса! Кто осмелится завладеть слезами бессмертия?
Анна глубже вжалась в кресло.
«Или отдать пару тонн золота», — язвительно подумала она, наблюдая, как маг-некромант в третьем ряду отрывает палец, чтобы сделать ставку.
Аукцион начался как изысканный менуэт — жесты сдержанные, ставки взвешенные, улыбки вежливые. Магнаты поднимали таблички с номерами, словно дирижируя невидимым оркестром, а их спутницы шептались за веерами, оценивая друг друга через призму будущих приобретений. Анна наблюдала, как цифры на магическом табло растут с арифметической точностью, пока не объявили Кольцо Теневого Шёпота.
Два мага в первом ряду — седой алхимик с лицом, изрытым рунами, и молодой некромант в плаще из пепла — замерли, услышав описание лота. Первая ставка прозвучала как выстрел. Вторая — как удар клинка. К третьему «увеличению» они уже стояли, сжимая жезлы, а воздух между ними искрил статикой.
— Пятьдесят тысяч антикварных золотых монет! — рявкнул алхимик, ударив посохом о пол. Мрамор треснул, выпустив струйку фиолетового дыма.