— Да, я… моя мама просто не так всё поняла… — Илья замялся.
— Мне наплевать на то, что подумала твоя мама, — Пётр Фёдорович наконец пожал его руку, но это было не рукопожатие, а захват. Он притянул Илью ближе, его голос стал тихим, но каждое слово било, как молот. — Мне важно, что ты не шевелил своими мозгами самостоятельно.
Илья попытался улыбнуться, но его лицо стало напряженным.
— Петенька, мы потратили тут достаточно времени, — ласковый голос Ирины Алексеевны прозвучал, как глоток свежего воздуха. — И ведь ещё не поприветствовали хозяина бала ректора Загорского. Аннушка, будет замечательно, если ты нас представишь!
Анна бросила последний взгляд на Илью, её глаза говорили всё, что нужно. Ты проиграл.
— Илья, Анна, ну наконец-то мы вас нашли! — за спиной Анны раздался голос, слащавый, как переслащенный сироп. Она медленно обернулась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
На неё надвигалось семейство её бывшего. Анна узнала их сразу — по фотографиям, которые Кристина добыла во время их «весёлых поминок» после расставания. Семейство было… пестрым. Очень. Точнее, женская его половина.
Единственными блеклыми пятнами были мужчины — отец и Илья, закованные в строгие смокинги, которые, казалось, пытались сдержать их индивидуальность. Но мать…
«Боже, это что за наряд?» — подумала Анна, едва сдерживая улыбку. Женщина была одета в то, что, по её мнению, должно было кричать о вкусе и богатстве. Ярко-красное платье, усыпанное оборками и рюшами, выглядело так, будто его сшили из занавесок. Ткань, дешёвая и слегка помятая, не улучшала общее впечатление. А белое меховое боа, наброшенное на плечи, словно пыталось спасти ситуацию, но только усугубляло её.
— Добрый вечер, — Анна произнесла ровным тоном, её голос звучал холодно, как лёд. — Вы кто? Не припомню, чтобы нас представляли друг другу.
Лидия Мирославовна не дрогнула под холодным приёмом. Она была как танк — бронированная, непробиваемая, движущаяся вперед, несмотря ни на что. Ее уверенность была почти пугающей.
— Ну как же, дорогая, я мама твоего Ильи, — женщина схватила руку Анны в свои, словно клешнями. Её ладони были холодными и слегка липкими, как будто она только что сняла перчатки.
— Илья никогда не рассказывал мне о вас, — Анна улыбнулась, но её глаза оставались ледяными. — Как я могла вас узнать?
Она аккуратно высвободила руку из цепкого захвата, чувствуя, как напряжение в воздухе сгущается. Несколько любопытных взглядов уже скользили в их сторону.
— К тому же, вы, кажется, не в курсе последних новостей, — продолжила Анна, её голос звучал мягко, но каждое слово било точно в цель. — Мы больше не вместе.
— О, мы были так расстроены этим досадным недоразумением, — Лидия Мирославовна приложила руку к груди, изображая искреннее сожаление. — Мы надеемся, что вы всё же сможете наладить отношения.
— Да, с чего бы это? — вмешалась Ирина Алексеевна, мать Анны. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Илья сказал, что вы не одобрили мою дочь в качестве невесты.
Лидия замерла на мгновение, но её улыбка не дрогнула.
— Ох, он что-то перепутал, — она засмеялась, но звук был фальшивым, как треснувший колокольчик. — Как я могла быть против, особенно когда узнала, что она — дочь знаменитых Ветровых? Да ещё и преподаватель в СТИХИЯ!
Анна почувствовала, как её мать слегка напряглась. Лидия Мирославовна, видимо, пронюхала о новой и очень престижной должности дочери и решила, что это стоит ее внимания.
— Я ему так и сказала, — продолжала Лидия, её голос стал громче, как будто она обращалась к аудитории. — Мол, что он просто идиот, отпустить от себя такую невесту!
Илья стоял рядом, его лицо было бледным, как мел. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.
— Сейчас же извинись перед Анной и её семьёй! — Лидия ударила сына своей расшитой камнями сумочкой.
— Мама! — Илья попытался защититься, но его голос звучал скорее как писк.
— Погодите, мадам… как вас по батюшке? — Анна подняла руку, её голос звучал резко, как удар хлыста.
— Я — Лидия Мирославовна, дорогая, — женщина натянуто улыбнулась.
— На «ты» мы, кажется, не переходили, — Анна сделала шаг вперёд, её глаза горели. — Но я прощу вам эту фамильярность. Только в этот раз.
Она огляделась, чувствуя, как взгляды гостей прикованы к их группе.
— Я понимаю, что вы привыкли к мероприятиям другого рода, — её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Но давайте не будем устраивать балаган на благотворительном балу. Вы ставите себя и свою семью в неловкое положение.
Лидия Мирославовна замерла. Её улыбка дрогнула, и впервые за весь вечер она выглядела неуверенно. Краем глаза она заметила, как несколько гостей перешептываются, указывая в их сторону.