— Полтора! — парировала женщина в маске из перьев жар-птицы. Её смех, звонкий и ледяной, заставил Анну содрогнуться.
Ленский, как дирижёр апокалипсиса, взмахивал руками, выжимая из толпы всё новые цифры. Воздух гудел от шёпота нулей. Анна схватилась за подлокотник — её тошнило от скорости, с которой суммы взлетали к звёздам. Десять миллионов. Десять с половиной.
— Продано! — удар молотка прокатился громовым раскатом. — Браво, дамы и господа! Наш рекордсмен не только купил историю, но и написал её финал золотыми буквами!
Покупатель поднялся — высокий, в черном костюме, лицо скрывала маска из жидкой тени. Он поклонился, и зал взорвался аплодисментами, смешанными с завистливыми вздохами. Анна оценила взгляд Ленского: тот улыбался, как кот, слизавший всесамые жирные сливки.
«Десять миллионов за птицу, которая сожрёт их всех», — подумала она, замечая, как цепь на шее Жар-птицы вспыхнула алым.
Вечер, наконец, подходил к концу. Анна, пробираясь сквозь толпу в бальных платьях и смокингах, нашла родителей у мраморной колонны. Мать притянула её в объятия, и тонкий аромат жасмина смешался с запахом старинного пергамента от её шали.
— Хорошего вечера, крошка, — Ирина Алексеевна прошептала, губы коснулись её уха. — Твоё новое окружение… интригует.
Отец, не выпуская из рук кейс с ожерельем, обнял дочь так, что затрещали кости.
— Отдыхай, принцесса. А мы — на подвиги, — он кивнул в сторону окна, из которого был виден их лимузин с затемненными стеклами.
Анна улыбнулась, но взгляд её скользнул к часам в холле — без четверти час. Черт, уже поздно. Накинув пальто, она закуталась в шарф, как вдруг:
— Аня!
Голос вонзился в спину лезвием. Она обернулась, медленно, словно давая себе время собрать броню из ледяного спокойствия. Илья стоял в трёх шагах, его галстук криво болтался на шее, а глаза блестели лихорадочно.
— Я устала, Илья. У тебя десять секунд.
— Это была ошибка! — он шагнул вперёд, запах виски ударил в нос. — Давай начнём всё сначал…
— Нет, — она перебила, подняв руку. — Это не ошибка. Это спасение. Для меня. Доброй ночи.
Развернулась на каблуках, но его крик догнал ее у дверей:
— Нашёл замену⁈ Этот Загорский⁈
Анна замерла. Морозный ветер с Невы ворвался в холл, закрутив полы ее пальто. Она повернулась, и её взгляд стал острее алмаза.
— Мы — чужие люди. Ты больше не имеешь права задавать мне личные вопросы. — голос звенел, как обнаженная сталь. — Приблизишься ко мне, к моим близким, к коллегам — столкнешься… с последствиями.
Она вышла, хлопнув дверью так, что задрожали витражи. Наложив заклятие морока, метнулась к такси. Водитель вздрогнул, когда девушка материализовалась на заднем сиденье, но крупная купюра и фраза «сдачи не надо» заставили его замолчать.
Санкт-Петербург плыл за стеклом: мосты, подсвеченные как скелеты гигантов, отражения фонарей в чёрной воде каналов. Сердце билось очень быстро — успеет, должна успеть.
Такси остановилось у Летнего сада. Анна выпрыгнула, не дожидаясь сдачи. У каменной арки, под светом фонаря, стоял Александр. Его силуэт, широкоплечий и неподвижный, казался частью ночи.
— Я скучал, — он обернулся, и в его серых глазах вспыхнул желтый отсвет.
Глава 15
— Я тоже, — прошептала Анна, и её голос дрогнул. Казалось, будто вчера она скрутила Александра в его собственном кабинете из-за домогательств, а уже сегодня переживала, понравился ли этот мужчина ее родителям.
Александр шагнул вперёд, и внезапно её ноги оторвались от земли. Мир перевернулся: звезды закружились вверху, а его руки, обхватили её талию, согревали ее даже через пальто.
— Саша! — она вскрикнула, цепляясь за его плечи, но смех вырвался сам собой. Его запах — смесь кожи, дыма и чего-то дикого — перебивал аромат дорогих духов.
— От тебя пахнет таким количеством духов, что голова кружится! — Аня сморщила нос, касаясь лбом его воротника. — Это все дамы с бала?
Он опустил её на землю, но не отпустил. Пальцы вцепились в её ладонь, будто боясь, что она растворится в ночи.