— Шестьдесят тысяч антикварных золотых монет! — некромант швырнул на стол мешок с глазами василиска. Зал ахнул — такой валютой платят только за жизни.
Анна впилась ногтями в подлокотник кресла. Даже Ольга Викторовна забыла о язвительных комментариях, разинув рот. Когда алхимик, побагровев, выкрикнул: «Сто тысяч!», зал взорвался. Гости вскочили с мест, аплодируя, осыпая победителя лепестками иллюзорных роз, а некромант, скрипя зубами, растворился в клубке теней.
Ленский, будто хищник, почуявший кровь, взмахнул рукой. С его плаща сорвалась змея, превратившись в хлыст из синего пламени.
— Вижу, вы проснулись! — его голос гремел, смешиваясь с гулом толпы. — Следующий лот — Кристалл Забытых Воспоминаний! Кто осмелится купить прошлое?
И началось. Бирюзовые бриллианты летели в корзину для ставок, как град. Один маг положил на весы собственный год жизни, другой — замок в Иной Реальности — элитном жилищном комплексе для магов. Жены хватались за сердца, спутницы визжали от восторга, а Ленский подливал масла в огонь:
— Ой, скромничаете? Да ваш соперник только что купил бы вашу душу за половину этой суммы!
Анна, оглушенная гамом, едва слышала свои собственные мысли.
«Это не аукцион… это гладиаторская арена».
Даже воздух стал густым от магии, смешанной с потом и жадностью. Где-то в этом аду её отец поднимал табличку, покупая Ожерелье Вечной Росы для матери, но всё это тонуло в рёве толпы, жаждущей крови, золота и чудес.
Иван Ленский царил на сцене, как дракон, раздувающий пламя азарта. Его голос, густой и бархатный, обволакивал зал, превращая каждый лот в легенду. «Шедевр, достойный королевских сокровищниц!» — восклицал он, описывая кинжал с рукоятью из клыка василиска. «Сокровище, ради которого стоило родиться!» — вторил он, представляя чашу, выточенную из слезы морского бога.
Когда объявили Кольцо «Сияние Лунной Феи», Анна затаила дыхание. Ленский, ловя её взгляд, улыбнулся так, будто читал ее мысли. «Лот для тех, кто верит, что любовь сильнее времени!» — провозгласил он, и бриллианты кольца вспыхнули, как созвездия.
Битва началась вяло: мужчины в первых рядах перешептывались с женами, а их таблички поднимались нерешительно. «Пятьдесят тысяч», — бросила дама в платье цвета ночи. «Шестьдесят», — парировал седовласый маг, но его супруга тут же вцепилась ему в рукав, прошипев:
«Хочешь остаться без всего сегодня?»
В итоге кольцо ушло загадочному покупателю. Его помощник — статный мужчина в маске с узором из лис — забрал лот, не назвав имени. Анна заметила, как Ленский подмигнул ему, словно они разделяли какую-то тайну.
Когда казалось, что аукцион окончен, Ленский взмахнул рукой. Люстры погасли, оставив зал в синеватом свечении лунных шаров.
— Дамы и господа! — Его голос дрожал от притворного восторга. — Вы щедры, как боги, и мудры, как драконы! Но… — Он сделал паузу, заставляя сердца замереть. — Наши спонсоры приготовили сюрприз! Лот, о котором знали лишь избранные!
Зал погрузился в темноту. Только слабый шорох платьев и сдержанное дыхание гостей нарушали тишину. Внезапно раздался гулкий стук посоха о мрамор — раз, два, три. На сцене вспыхнули факелы, но их пламя было неестественно алым, как кровь. Иван Германович Ленский, ведущий, вышел из клубов дыма, его плащ теперь горел, словно соткан из живого огня.
— Дамы и господа, — его голос звучал как раскат грома, — сегодня вы станете свидетелями того, что случается раз в тысячелетие.
Он щелкнул пальцами, и клетка, скрытая чёрным покрывалом, медленно поднялась из-под сцены. Ткань упала, и зал ахнул. В золочёной решётке, сплетённой из звёздной стали, билось существо, чьё оперение излучало свет, сравнимый с восходом тысячи солнц. Гости зажмурились, но не могли отвести взгляд — Жар-птица металась в клетке, её крылья высекали искры, которые превращались в миниатюрных фениксов и рассыпались пеплом.
— Жар-птица Пламени Весны! — Ленский провёл рукой вдоль клетки, и золотые прутья на мгновение стали прозрачными, позволив рассмотреть каждое перо. — Существо, чье рождение предшествовало звёздам! Её крылья несут рассвет, а песня может растопить лёд в сердце самой Смерти!
Птица внезапно замерла, уставившись на толпу топазами глаз. Ленский, не дрогнув, продолжил:
— Она исцелит ваши немощи, подарит вечную юность, сожжёт врагов в пепел… но — он сделал паузу, подчеркивая каждое слово — ее пламя не различает друга и врага. Владеть ею — всё равно что держать в руках солнце.
Ведущий щелкнул пальцами, и на экране за его спиной возникли видения: древние города, поглощенные огнем; армии, обращенные в пепел одним взмахом крыла; слепой охотник, плачущий кровавыми слезами, держащий цепь.
— Её поймали ценой всего: зрения, голоса, памяти. И теперь… — Ленский подошёл к клетке, и птица взревела, выбросив столб пламени вверх. Огонь коснулся потолка, оставив узор из раскаленных рун. — Она ищет нового хозяина. Или жертву.
Он отступил, давая гостям увидеть, как цепь на шее птицы мерцает угрожающе.
Зал замер. Даже тени на стенах перестали шевелиться. Только треск пламени и тяжёлое дыхание Жар-птицы нарушали тишину.
Тишину зала разорвал шепот, словно стая испуганных птиц. Жены вцепились в рукава мужей, их пальцы — стальные капканы.
— Герман, включи мозг! — прошипела одна, задыхаясь от ярости. — У нас дети! Ты думаешь, я позволю этой адской игрушке висеть над камином?
Мужчина, краснея до корней волос, швырнул табличку на колени, будто она обожгла ладонь.
— Миллион! — голос прозвучал из ложи справа, где сидел маг в плаще цвета воронова крыла. Его пальцы нервно перебирали четки из костей.