До мехчасти тряслись в грузовике часа полтора, если не дольше. В основном молча. Иногда только Шубин задавал Шуре вопросы, спрашивая ее не столько о ней самой, сколько об ее службе в танковой части. Она отвечала неохотно, словно за что-то обижалась на Шубина. Хотя за что — он никак не мог понять. Все, что он смог выяснить — это то, что девушка уже год служила на одном из танков пулеметчицей-радисткой, а перед тем окончила курсы в Орловском бронетанковом училище имени Фрунзе.
— Выпускались мы, конечно же, не в Орле, — уточнила она, — а в Балашове. Это Саратовская область. Знаете?
— Знаю, — подтвердил Шубин. — В самом Балашове не бывал, а вот в Саратове доводилось.
Понемногу начало смеркаться, и уже все тише и тише слышались звуки боя, хотя к линии фронта они сейчас находились намного ближе, чем были раньше, когда только выехали из расположения бригады Соколовского.
— Бой стихает, кажется, — заметила Шура. — Скорее бы добраться до своих. Как они там без меня? — Она ненадолго задумалась, потом с досадой в голосе продолжила: — Знаю, полковник специально Тарасенко в медчасть отправил, якобы с жалобами на аппендицит. Это он сделал, чтобы меня подальше от наступления держать — своим шофером временно назначил, — зло стукнула она кулачком по ладошке.
— Так, может, и вправду у человека аппендицит? — пряча улыбку, спросил Шубин. — Аппендикс — это такой зловредный орган, что всегда не вовремя о себе знать дает. Совпало, наверное.
— Ага, совпало, — сердито зыркнула на него Шура, но дальше тему развивать не стала. Вид у нее при этом был такой, словно она говорила: все вы, мужчины, одинаковые — хитрые и коварные, а потому какой с вами толк говорить на серьезные темы?
Механизированная бригада, а вернее, одна из ее ремонтных частей, располагалась в небольшом селе с необычным названием Кийков. Ее командир майор Славянинов радушно встретил Слюсаренко.
— Сейчас я вас накормлю, — предложил он, вставая из-за стола, за которым ужинал. — Хозяйка вот выделила нам картошки котелок да молока козьего налила кринку.
— Спасибо, не откажусь, — поблагодарил полковник. Потом, чуть подумав, оглянулся и спросил: — Шура, есть хочешь? И вы, наверное, капитан, тоже голодный?
— Ничего, я привык, — ответил Шубин, хотя действительно был голоден как волк после суток сна. Он так и не успел поесть перед отъездом.
— Все одно, — махнул рукой полковник, глядя на Шуру, — пятнадцать-двадцать минут погоды не сделают. Так что поедим, — кивнул он. — От угощения отказываться грех. Особенно на войне.
— Вот и правильно, — засуетился майор. — У нас где-то банка тушенки была? — вопросительно посмотрел он на своего помощника.
— Вы всю вашу тушенку велели хозяйке отдать, чтобы дитю ее мясо было, — растерянно ответил тот, разведя руками.
— Постойте, — вдруг вспомнил Шубин и хлопнул себя по лбу. — Не надо тушенки. Я совсем позабыл. Мне ведь наш Микола Яценюк на дорогу кое-что получше тушенки дал.
Глеб развязал свой вещмешок и достал из него сверток, который вручил ему перед расставанием Микола.
— Тут сало и хлеб домашний, — сказал он, выкладывая сверток на стол.
— Откуда такое богатство? — удивился Слюсаренко.
— Микола — украинец. Из местных. У него неподалеку от расположения конно-механизированной бригады на хуторе то ли своячница, то ли кума живет. Вот он к ней и наведался. Только когда успел — непонятно. Он ведь вместе со мной только сутки назад вернулся из партизанского отряда.
— А, так теперь понятно, почему полковник Соколовский со своим штабным радистом расставаться надолго не захотел и выпрашивал ему замену на совещании, — рассмеялся Слюсаренко, нарезая сало. — Наслышаны и мы об этом Миколе. Ценный он специалист по доставанию продуктов питания.
— Яценюк действительно очень хороший специалист по связи, радист первоклассный. Я его с сорок второго года знаю, — несколько обидевшись за Миколу, заступился за его репутацию Шубин. — И добрый он очень, всех-то ему жалко. Он, между прочим, одного парнишку-сироту выходил, от голодной смерти спас, на ноги поставил. Усыновить даже его решил.
За столом установилось неловкое молчание, которое прервал Слюсаренко.
— Не хотел я ни Миколу, ни тебя, капитан, обидеть. Ты уж извини, — сказал он.
— Ничего. Все нормально. Я знаю, что вы не со зла так пошутили, — улыбнулся Глеб. — Просто… — Он хотел еще что-то добавить, но, посмотрев на смущенное лицо Слюсаренко, махнул рукой и сказал: — Давайте поедим, что ли.
Глава вторая
За ужином выяснилось, что танковая бригада Слюсаренко сейчас находится в соседнем селе Струтине. Позже, связавшись со своим штабом, полковник выяснил, что все ждут только его прибытия. От командования пришел приказ — занять ночью село Луг, чтобы потом двигаться дальше — на Зозули.
— Луг-то мы возьмем, село это небольшое, хотя и вытянуто змеей вдоль дороги, но вот Зозули…
Полковник задумался.
— Раньше там стояла одна танковая бригада, но теперь… Надо проводить разведку, капитан, — повернулся он к Шубину.
— Надо, так проведем, — согласился тот.