Тайлер попытался распутать один из поводков.
— А я и не любитель. Это не мои собаки.
Я снова выпрямилась и посмотрела ему в лицо — как раз вовремя, чтобы заметить, как углубились ямочки у него на щеках. И это явилось второй моей ошибкой.
— Не ваши? Вы их украли?
Я просто дразнила его, и он это понимал.
— Нет, не украл, и водный мотоцикл я тоже не крал. — Последнюю часть фразы он произнес шепотом, словно у нас с ним был общий секрет. Хотя я по-прежнему не понимала, в чем он заключается.
— По вашим словам, — прошептала я в ответ. — Но если это не ваши собаки, тогда почему вы их выгуливаете?
Уголки его рта приподнялись в лукавой улыбке, отчего губы сложились как для поцелуя.
Мой рот по какой-то необъяснимой причине наполнился слюной.
— О, это забавная история, — сказал он. — Поужинайте со мной, и я вам ее расскажу.
Судьба — настойчивая сука. Она, похоже, твердо вознамерилась свести нас вместе. Разные варианты сценариев пронеслись у меня в голове. Некоторые из них включали в себя наготу. По правде говоря, все они включали в себя наготу. Черт, может мне стоит затащить его в постель просто ради новых ощущений? У меня не было легкого романчика целую вечность, а он высокий, красивый и, наверное, не такой уж плохой человек, если выгуливает всех этих миленьких маленьких собачек. Но ему двадцать семь, а мне тридцать пять. Если я и соберусь перед кем-то обнажиться, пусть это будет человек из моей возрастной категории. Кроме того, я — хирург, а он… выгуливальщик собак? Чужих собак.
Собачья свора продолжала скулить, тявкать и опутывать его ноги поводками.
— Я не могу с вами поужинать, мистер Конелли.
— Тайлер.
— Я не могу с вами поужинать, Тайлер.
— Почему? — спросил он, будто этот разговор происходил между нами впервые. Забавно. Он со мной флиртует. И мне захотелось изменить ответ.
Но пора было с этим заканчивать, причем резко и без колебаний — так же, как я делаю первый надрез скальпелем. Я скрестила руки на груди:
— Почему? Потому что мне тридцать пять.
— И что?
Неужели не ясно?
— И это значит, что я для вас слишком стара.
Он медленно оглядел меня, начиная со шнурков кроссовок и заканчивая дурацкими мышиными хвостиками. А потом посмотрел мне прямо в глаза. Его глаза искрились юмором, и меня обдало жаром с головы до ног.
— Мы можем устроить свидание в четыре часа дня, — скромно сказал он.
Я чуть не топнула ногой. Его настойчивость и льстила мне, и ужасно раздражала.
— Я не утверждала, что я старая. Я сказала, что слишком стара для вас. И, кроме того, я видела, как вас арестовывали. Припоминаете? Хотя, возможно, вы и не помните, потому что были слишком пьяны.
Смешливость покинула его, будто ее отсекло упавшим ножом гильотины. Он глянул на собак и принялся сосредоточенно распутывать их поводки.
— Вы правы. Мне удалось произвести на вас отличное первое впечатление, не так ли?
Блин, вот дерьмо. Я почувствовала себя злюкой. Я не хотела его стыдить, но я же правда видела его арест! Здравый смысл подсказывал бежать от него, а все остальные чувства побуждали понюхать, попробовать на вкус и стиснуть в объятиях более крепких, чем хватка возбужденной анаконды.
Собаки, видимо, ощутили, что в воздухе над ними повисло какое-то напряжение, и приутихли. Тайлер снова посмотрел на меня, уже без каких-либо намеков на флирт:
— Общественные работы.