— Что?
— Адвокат считает, что я буду лучше выглядеть в глазах судьи, выполняя какую-нибудь работу на общественных началах, поэтому я добровольно вызвался выгуливать собак из приюта для животных. Общественные работы.
Моя грудь, которая сжалась в тот момент, как я его увидела, расправилась.
— Значит, вы все-таки угнали водный мотоцикл, — слова нехотя сошли у меня с языка.
— Нет. Наоборот. Я пытался его кое-кому вернуть. Но по несчастливой случайности врезался в пристань. Недооценил угол поворота. Скорее всего, из-за выпитого виски.
Возможно, я чересчур легковерна, но я ему поверила. Если бы он хотел соврать, мог бы придумать историю получше. Что-нибудь поумнее, чем «не вписался в поворот». Из-за виски.
— Кому вы хотели его вернуть?
Тайлер помотал головой:
— Неважно. Полиция считает, что это целиком и полностью моя вина. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, правда?
Его улыбка казалась натянутой. В истории явно чувствовалась какая-то недосказанность. Она таилась под поверхностью слов, которых он не произнес, но развязность уступила место искренности. От этого он стал казаться еще моложе. А я почувствовала себя еще хуже оттого, что была так резка с ним.
— Что ж, не стану отвлекать вас от занятий спортом, доктор Роудс, — он сделал ударение на моей фамилии, снова воздвигая между нами барьер. Чему я должна была бы обрадоваться. Но не обрадовалась. — Наслаждайтесь пробежкой, — добавил он. — Похоже, нам с вами в разные стороны.
Он коротко кивнул и двинулся по дорожке, собаки потрусили вслед за ним.
Я, закусив губу, смотрела, как он уходит. Мне хотелось его окликнуть, сказать, что я ему верю. Потому что я поверила. Но какой в этом смысл? Он прав. Нам в разные стороны.
— Подготовка к свадьбе идет как по писаному, Ивлин. Кстати, ты уже нашла себе платье подружки невесты?
Мать позвонила в перерыве между операциями. Я с ней не говорила почти со дня рождения. Ничего удивительного: с нашим графиком трудно найти время поболтать. Или походить по магазинам.
— Нет, платья я еще не нашла. Я подумала, что смогу что-нибудь подобрать, когда приеду к тебе в Энн-Арбор через пару недель. В Белл-Харборе не очень большой выбор.
Я и сама шла по больничному коридору, торопясь в операционную.
— Да, вряд ли у вас там много магазинов. А ты придумала, с кем пойдешь на свадьбу? — спросила она обманчиво легким тоном, требующим только одного ответа — того, который ее устроит. Мне захотелось повесить трубку, а потом соврать, что связь прервалась, но она ведь все равно перезвонит тотчас же.
— Нет, пока нет.
В трубке повисла многозначительная пауза. Молчаливый эквивалент фразы: «Ты меня разочаровала».
— Что ж, твой папа собирался попросить дядю Марва быть шафером, но может позвать вместо него Дэна Хупера. Помнишь его? Он сейчас снова холост.
В груди у меня все стянулось в узел, по форме и размеру напоминающий броненосца. Теперь моя мать решила выступить в качестве сводни? Свести меня с трижды женатым в прошлом коллегой моего отца? Это больше, чем просто оскорбление. Меня даже затошнило.
— Мам, я сама найду себе спутника. У меня уже есть кое-кто на примете.
Никого у меня не было.
— Правда? — в ее голосе прозвучал несвойственный ей оптимизм, и я невольно вообразила, как вхожу в гостиницу в Блумфилд-Хиллсе под ручку с Тайлером Конелли. Представляю, как чудесно все пройдет.
Мой отец спросит: «Ты не врач? Чем же ты зарабатываешь на жизнь, сынок?» А Тайлер ответит: «Ну, когда не сижу в тюрьме, я подрабатываю выгулом собак».
А потом моя мать скажет: «Ох, Ивлин, он тебя точно бросит ради женщины помоложе. Он же намного красивей тебя. И потом, он даже не врач».
А потом Тайлер скажет: «Да, я не врач. А виски тут наливают?»
Да, так себе идея. Не стану я брать Тайлера в качестве спутника на свадьбу собственных родителей.
— Правда, я пока определяюсь с выбором, — сказала я.