В этом и заключалась проблема. Мужчины флиртовали со мной и раньше, но мало кто мог похвастаться, что это вызывало во мне физический отклик. А этот мог. Он потряс меня до основания, но ему необязательно об этом знать. Это было бы неэтично и непрофессионально. И нелогично. Я не должна дрожать с ног до головы и обмирать изнутри только потому, что какой-то мужчина назвал меня красивой.
— Вы, должно быть, крепко ударились головой о лодочный причал, мистер Конелли. У вас точно внутри ничего не повредилось? Садитесь на кушетку и позвольте мне удалить швы, — сказала я безапелляционным тоном лечащего врача, и, похоже, это сработало.
Я увидела, как он прячет улыбку. Когда Тайлер запрыгнул на стол, опершись о него ладонями, и скользнул назад, татуировка на плече ожила и задвигалась от игры мускулов под кожей.
Я достала пинцет и хирургические ножницы из набора и шагнула ближе. И ударилась бедром о его колено, но он не отодвинулся. Просто посмотрел на меня. Ожег взглядом.
Он еще и кокетничает. За ним наверняка тянется шлейф из разбитых сердец и потерянной невинности. Слава богу, я выше этого. Я проигнорировала жар, медленно разливающийся внизу живота. Но биология — забавная штука. Похоже, моему телу было наплевать, что он слишком молод, двуличен и ненадежен. И вполне способен разбить мне сердце.
— Поверните голову в эту сторону, вот так. Больно не будет.
— Я знаю.
Он молча уставился в окно, а я подцепила и перерезала петельку первого шва, вытянув нитку за свободный конец. Потом вторую, третью. Синяк еще не сошел до конца, но я видела и похуже, а сама рана заживала очень хорошо. Я проделала отличную работу. Шрам будет почти незаметен, тем более что тянется вдоль челюсти. Другому пациенту я бы сообщила об этом, но что-то мне подсказывало, что Тайлер воспримет мои слова как своего рода приглашение.
Он начал что-то говорить, но я шикнула на него:
— Помолчите, пока я не закончила.
Он сложил руки на животе и немного ссутулился. Потом вздохнул и на мгновение сжал челюсти. Я почувствовала, как мышцы напряглись и снова расслабились.
Я обладала некоторым преимуществом — игра шла на моем поле. Во-первых, это у меня в руках были острые инструменты. А во-вторых, я имела полное право рассматривать его лицо. И наклоняться к нему. У меня мелькнула мысль «случайно» задеть грудью его плечо и посмотреть на его реакцию, но вести себя как глупая школьница было совершенно не в моем стиле. К тому же это был бы абсолютно непрофессиональный поступок. За такое могут и лицензию отобрать.
Но сама идея меня насмешила, и я сжала губы, чтобы не улыбнуться.
— Вы смеетесь надо мной, — сказал он без тени смущения в голосе.
— Нет, не смеюсь.
— А мне кажется, смеетесь.
— И кто из нас теперь слишком недоверчив?
Я выдернула последнюю нитку и отступила назад.
— Все. Готово.
— Все? Вы уже все сделали?
— Я быстрая.
— Мне остается только мечтать.
И он улыбнулся такой сияющей улыбкой, что я чуть не упала.
Серьезно, мне бы хотелось нарисовать схему его лица. Существуют определенные и вполне измеримые соотношения черт человеческого лица, которые все без исключения находят привлекательными. И пропорции лица Тайлера Конелли были близки к совершенству.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.
— Поужинаете со мной? — сказал он, наклоняясь вперед.
Я шагнула назад и наткнулась на стол для инструментов.
— Думаю, нет.
— Почему нет?
Почему нет? На это у меня есть десяток причин. Так ведь?