Она еще немного помолчала.
— Если только… Вы ведь не думаете, что его воспитала волчья стая? Тогда имя имело бы смысл.
— Миссис Бейкер, — я постаралась, чтобы мой голос звучал вежливо, но строго. — Давайте все же попробуем сосредоточиться на анамнезе и обсудим, что я смогу для вас сделать в плане косметической хирургии.
— Что? Ах да. Конечно. Я просто подумала, что вам было бы полезно выйти на этот сайт, раз вы не в отношениях. Но, наверное, такой милашке, как вы, и без того не составляет труда найти мужчину. Так вот, возвращаясь к моим грудям…
Прием продолжился так, как я себе и представляла, еще с несколькими отступлениями от основной темы и анекдотами о ее детях. Когда я с ней закончила, было уже почти пять часов. Едва я успела погрузиться в офисное кресло, чтобы утонуть в море бумажной работы, как в дверь кабинета постучала Делль.
— Вас в смотровой еще один пациент ожидает, доктор Роудс, и вам, я считаю, стоит подкрасить губы. Как говорит наша Габи, он adorável.
За полторы недели, прошедшие после вечеринки в честь моего дня рождения, португальский распространился по нашему отделению как заболевание, передающееся половым путем, но я его игнорировала. Как проигнорировала и замечание Делль насчет пациента. Всё, ВСЁ, с меня хватит, довольно с меня разговоров о мужчинах, детях, свадьбах и свиданиях. Это предел.
— Спасибо. Сейчас подойду. — Я отодвинула стопку бумаг и поднялась со стула.
Она оглядела меня с ног до головы.
— А халат, пожалуй, снимите. У вас красивые руки.
— Что?
— Руки у вас красивые. И попа хорошей формы, если позволите заметить, но под халатом ничего этого не видно. Дайте мужчине полюбоваться красивой задницей.
Так, довольно. Этому нужно положить конец. Все старые и молодые сводницы этого города точно сговорились против меня, и это начинало бесить. Даже если я захочу найти мужчину, то вряд ли буду искать его на сайте знакомств или бросаться на холостых пациентов. В самом деле, что не так с этими людьми?
— Делль, такого рода замечания просто недопустимы. Я здесь для того, чтобы делать свою работу, а не заигрывать с мужчинами. Поэтому, пожалуйста, больше никаких комментариев по поводу моей внешности и никаких попыток найти мне мужа, договорились?
Я устала и была в дурном настроении, поэтому мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось. И все-таки я должна была это сказать.
Глаза Делль распахнулись за стеклами очков в красной оправе. Губы задрожали.
О боже милосердный! Сейчас она расплачется.
А если я доведу нашу милейшую Делль до слез, моя жизнь в этой клинике превратится в ад. Я шагнула вперед и положила руку ей на плечо, а она часто-часто заморгала.
— Я понимаю, у вас были самые лучшие намерения, и я не хотела задеть ваши чувства, но я никогда не стану встречаться с одним из своих пациентов.
Она вытащила платочек из рукава белой блузки и судорожно промокнула нос.
— Простите, доктор Роудс. Я не хотела лезть в вашу личную жизнь. В вашу несуществующую личную жизнь, точнее. Просто мы с моим Рональдом так счастливы. В августе будет девятнадцать лет, как мы женаты, и с каждым годом наш брак становится лучше и лучше. Нет ничего прекраснее чувства, что твой родной и единственный мужчина — рядом. Я просто хотела, чтобы и вы испытали это особое блаженство.
Ах да.
Особое блаженство.
Я подслушала сегодня утром, как Делль пересказывала Габи очередной домашний эпизод особого блаженства. Помнится, в рассказе фигурировало устройство под названием «ваджазлер».
Я похлопала ее по плечу:
— Спасибо, Делль. Так мило, что вы обо мне беспокоитесь, но, право, не стоит. Я вполне счастлива. Даже несмотря на отсутствие мужчин в моей жизни.
Она взглянула на меня поверх очков повлажневшими от набежавших слез глазами и, наклонившись ко мне, горячо выдохнула на ухо:
— Понимаю. Если вы предпочитаете леди, а не джентльменов, я ничего не имею против. Лишь бы вам это доставляло удовольствие.
Я очень старалась не расхохотаться, но все же не удержалась. Как бы я ни пыталась позиционировать себя на работе в качестве человека, обладающего определенным авторитетом, все продолжали по-матерински меня опекать, точно курицы-наседки. Поэтому определить, где заканчивается их забота и начинается банальное любопытство, было очень сложно. Хотя сейчас я поверила, что Делль просто искренне желает мне счастья. И это меня даже растрогало.
— Делль, я не лесбиянка. Но спасибо за беспокойство. — Я развернула ее за плечи и нежно подтолкнула к выходу: — А теперь извините, мне надо принять пациента.