— Но ведь это и вправду забавно, а вовсе не зло и обидно. Ну, разве только с точки зрения почтальона…
— Хорошо. Как насчет того, что она забирала его одежду из прачечной и тут же сдавала ее благотворительной организации?
Габи рассмеялась в голос, а я задумалась: может, всем, кроме меня, эти розыгрыши кажутся смешными, а не жестокими?
— Ну и отлично, значит, где-то в Энн-Арборе какой-то бездомный щеголяет во фраке от Армани.
Я улыбнулась и только теперь зачерпнула первую ложку супа.
— А еще? — спросила Габи. Похоже, ей это доставляло удовольствие. — Он ей как-то отплатил?
— Несомненно, — и я сама хихикнула. Может, это и вправду смешно. — Он прислал к ней на работу поющую гориллу, чтобы отметить десятилетие их развода.
— Поющую гориллу?
— Ну да. Парня в костюме гориллы, который заваливается к тебе в офис и поет заказанную песню. Она была в ярости. За это она вызвала на больничную парковку эвакуатор, и его машину оттащили на штрафстоянку. Моя мать не любит публичных унижений.
Габи медленно помотала головой:
— Никто не любит. Но мне кажется, если спустя столько лет они все еще разыгрывают друг друга, они так и не расстались окончательно. Любовь заканчивается, когда люди перестают думать друг о друге, а не когда они все еще пытаются друг друга поддеть.
Гм. Возможно, в этом и есть крупица истины. Или пол крупицы, хотя вряд ли.
— Габи, эти двое слишком любят соревноваться. Я думаю, тут вопрос лишь в том, за кем останется последнее слово.
— Неважно, по какой причине, но они нужны друг другу. Можешь, кстати, принять это как есть, раз уж все равно ничего не можешь поделать. — И она сунула в рот очередную вилку салата.
Принять? Разговор принял совсем иной оборот, чем я рассчитывала. Габи должна была кивать и соглашаться, что мое раздражение полностью оправдано. Наверное, нужно было вначале объяснить ей правила. Вот какая мне польза от нашего разговора, если ее единственный совет — прими это?
Вчера вечером я оставила родителей в «Арно», как только мы расправились с основным блюдом. От десерта я отказалась — сказала, больше не лезет. Но на самом деле сладкого мне расхотелось после того, как я два часа смотрела на их приторное нежничанье. У меня даже скрутило живот.
— Позвони мне завтра, дорогая, — сказала мама, когда я встала из-за стола, но когда я обернулась помахать им, они уже утонули в глазах друг друга, будто меня тут и не было. Это пугало до жути.
— О! — воскликнула Габи, выдергивая меня из моих мыслей. — Смотри, Джаспер!
Высокий стройный мужчина в белой поварской куртке перемешался по залу, останавливаясь поболтать то с одним, то с другим посетителем, пока не подошел к нашему столу.
— Привет, Габи! Я так и подумал, что это ты. Классные розовые волосы! — Он легонько сжал ее плечо.
— Здравствуй, Джаспер! Поздравляю с открытием ресторана! Местечко просто adorável, — она обвела зал рукой.
— Адора… что? — он склонил голову набок.
Габи кивнула и медленно произнесла:
— Adorável. Minha salada é deliciosa. По-португальски это значит, что место восхитительно, а мой салат очень вкусный.
— По-португальски, да? Интересно. Мне кажется, моя мама немного говорит по-португальски. — Он повернулся ко мне, улыбнулся и протянул длинную руку: — Привет, я Джаспер.
Я ответила на его рукопожатие.
— Джаспер, познакомься с доктором Ивлин Роудс, — сказала Габи. — Мы вместе работаем.
— Рада познакомиться. Так это ваш ресторан?
Местечко и вправду было adorável. Уютное и оригинальное, с большими светлыми окнами и акцентами из темного дерева. Каждый стол был накрыт скатертью другого цвета, и все стулья подобраны разные. Ресторанчик казался обжитым — словно обитатели окрестных кварталов уже целую вечность стекаются сюда субботними вечерами.
— Пока мой, — кивнул Джаспер. — Если дела пойдут хорошо, я, возможно, оставлю его себе. — Его улыбка сияла так же ярко, как и новехонькое обручальное кольцо на пальце. Похоже, им он обзавелся даже позже, чем рестораном.