— Родственная душа, — перевела она.
Я фыркнула, хотя воспитанные леди так не делают.
— Он сказал, что считает ее равной себе по интеллекту, — и я изобразила в воздухе кавычки… средними пальцами[4]. — Но это чушь. Просто он стал слишком стар, чтобы привлекать молоденьких женщин, и решил, что заново сойтись с моей матерью — самый короткий путь к регулярному сексу.
Женщина за соседним столиком одарила меня возмущенным взглядом, и я с опозданием заметила, что она обедает с тремя малолетними детьми, которые уставились на меня во все глаза, как Синди Лу на Гринча — сквернослова и похитителя Рождества[5].
Вот дерьмо.
То есть тьфу.
Я понизила голос до шепота:
— Плохо уже то, что моя мать время от времени предлагает ему frito penis, но замуж-то для этого зачем выходить?
Габи улыбнулась:
— Foda pena.
— Да какая разница!
Я снова взяла ложку. И опять уронила ее в тарелку.
— Я просто не могу понять, каким образом она изменила мнение на диаметрально противоположное? Раньше она его терпеть не могла, но теперь-то что произошло? Что изменилось? Просто… я так за нее беспокоюсь.
— Насколько я поняла, твоя мама — весьма здравомыслящая женщина, — сказала Габи. — Возможно, она решила, что он — именно тот, кто ей нужен. Со всеми недостатками.
Я посмотрела в окно на прекрасный солнечный день. Прохожие гуляли по мощеному тротуару, наслаждаясь хорошей погодой. Мне хотелось быть одной из них. Беззаботной. Без тяжкого груза на сердце. Но я-то знала. Знала, как легко портятся любые отношения и в какие дебри можно зайти, если следовать голосу сердца.
— Вот этого я и не понимаю, Габи. Она как будто нацепила розовые очки. Как будто забыла обо всех его безобразных поступках. Конечно, она и сама не была святой в их отношениях, но с чего вдруг она исполнилась прощения? Может, это у нее из-за менопаузы? Какой-нибудь гормональный сбой?
Габи расхохоталась и наклонила голову набок. Розовые кончики ее волос блеснули в луче солнца.
— Иви, у моей матери сейчас самый разгар климакса. Позавчера она запустила в отца трехкилограммовой курицей, потому что он спросил, что у нас сегодня на ужин. Так что не думаю, что прощение входит в список побочных эффектов при менопаузе.
Я снова посмотрела в окно. Я понимала, что она права. А еще понимала, что вряд ли смогу кому-то объяснить, как сильно беспокоюсь из-за того, что мама вновь решила перейти на сторону зла, каковое в этом случае воплощал ее отнюдь не священный брак с моим отцом. Может, она его и простила, но правда в том, что меня он тоже бросил. И даже не оглянулся. А начал играть в семейное гнездышко с другими женщинами. И детьми других женщин. Я всегда считала верхом лицемерия, что мужчина, который зарабатывает на жизнь тем, что чинит чужие разбитые сердца, так беспечно и походя разбил мое.
Габи отпила чаю со льдом.
— Знаешь, а ведь на самом деле то, что он женился на всех своих женщинах, характеризует его с хорошей стороны.
— Чем? Тем, что он готов платить алименты?
За исключением моей матери, которая зарабатывала ничуть не меньше него, все остальные жены полностью зависели от него в финансовом плане. Чтобы соответствовать статусу супруги доктора Гэррета Роудса, требовались немалые расходы.
— Нет, — сказала Габи. — Это означает, что в глубине души он романтик. Он верит в настоящую любовь и в то, что после свадьбы все будут жить долго и счастливо. Может, твоя мать тоже в это верит. Может, все это время они искали свое «долго и счастливо», и наконец, нашли друг в друге.
Она слишком переоценивает моих родителей. Они не настолько стремятся… раскрыть личностный потенциал.
— Да не могут они жить долго и счастливо. Это же не телевизионная драма, где враги превращаются в любовников. Ты просто не знаешь, что они друг другу устраивали.
— Например?
Я редко делилась такими подробностями. Никто не знал масштабов пассивно-агрессивного поведения, которое мои родители демонстрировали на протяжении многих лет. Полагаю, я к нему просто привыкла, но обсуждать его на людях мне по-прежнему было стыдно.
— Дурацкие выходки. Детсадовские. Например, каждый раз, когда моя мать обнаруживала в очередном журнале подписную карточку, она тут же заполняла ее, указывая адрес отца. Я как-то раз получала за него почту. Он оказался подписан на семьдесят пять журналов. Уже и почтальон начал жаловаться.
Габи захихикала, прикрывшись рукой:
[4] Жест, выражающий скепсис, сарказм и т. п.
[5] Герои кинокомедии «Гринч — похититель Рождества» (2000).