Но ведь это был Тайлер. Поэтому я сказала:
— Хорошо. Я просто спустилась за багажом.
Я открыла дверцу машины, и он взял обе наши сумки. Обратно мы шли молча. Меня так и подмывало пнуть его по голени за то, что он напугал меня, обидел, заставил беспокоиться. А больше всего — за мои обманутые надежды. Я-то думала, у нас все складывается замечательно. А он просто взял и вышвырнул наши отношения в окно, стоило мне задеть его гордость.
Мы вернулись в номер, и он переоделся в ванной в сухие джинсы и футболку. Я тоже хотела переодеться. Платье подружки невесты причиняло неимоверные страдания. Казалось, что я ношу его, не снимая, уже дней десять подряд. Но у меня была только та одежда, в которой я собиралась завтра ехать домой, и развратная ночная сорочка — ее к этому времени он должен был давным-давно с меня сорвать.
Я забралась на середину кровати, Тайлер сел сбоку. Я решила, что это хороший знак, но все еще не представляла, что сейчас происходит с нашими отношениями.
— Ну и где тебя черти носили?
Он провел рукой по волосам.
— Помнишь ту красивую речушку, что протекает по территории отеля? Которую мы заметили во время церемонии. — Он поправил подушки и откинулся назад.
— Да.
— Ну так вот, у нее, оказывается, ужасно крутые берега. И скользкие. А еще их не видно в темноте.
— Ты хочешь сказать, что свалился в речку? — я почувствовала искру злорадства от справедливости возмездия. Гордиться нечем, но уж как есть.
— В общем, да. Я проползал там два часа, пытаясь отыскать место, откуда сумел бы снова взобраться во двор. Хватался за ветки деревьев, до которых мог дотянуться. Поскальзывался и падал обратно в воду. Подрался с парой ондатр. Это оказалось довольно страшно. Злобные маленькие твари! — Он подтащил еще одну подушку и похлопал по ней, чтобы я на нее откинулась. Я проигнорировала приглашение.
Тайлер продолжил рассказывать:
— Потом я наконец выкарабкался из реки и вернулся в патио. Долго наблюдал через окно, как ты разговариваешь с тем старым дядькой. Нужно было войти, но я чувствовал себя так… абсурдно.
Мне хотелось рассмеяться. Над ним. Вместе с ним. Но я все еще была слишком расстроена. Я не могла не порадоваться, хотя бы чуть-чуть, что ему пришлось пострадать. В конце концов, я же дочь своих родителей.
— Что ж, так тебе и надо. Зачем тебе понадобился этот демонстративный уход? Я не понимаю, отчего ты на меня так разозлился?
— Знаю. Знаю, что не понимаешь, Иви, но у меня был план, и ты его разрушила. — тяжело вздохнул он.
Вот и его брат говорил то же самое. Каким бы ни был его план, я-то в чем виновата?
— Какой план?
— Я продал катер.
Я повернулась к нему так резко, что у меня хрустнуло в спине:
— Что? Зачем ты это сделал? Ты же любишь этот катер.
Он посмотрел на меня — искренне, открыто:
— Да, люблю. Но тебя я люблю больше.
Радость, смущение, разочарование, надежда — все эти чувства одолевали меня одновременно, и под их напором я чуть не свалилась с кровати.
— Я не понимаю, Тайлер.
Он взял меня за руку:
— Я увидел твой список качеств идеального мужа и разозлился. Не на тебя — на себя самого. — Он опустил глаза и поиграл браслетом у меня на запястье. — Я хотел стать таким парнем. И я мог бы им стать. Я мог вернуться в колледж, Иви, но бросить учебу было проще. Проще было свалить все на мамино тяжелое положение, или на Скотти, или на травмированное колено. Однако факт остается фактом: если бы захотел, я смог бы со всем разобраться. Я слишком жалел себя. После смерти отца было тяжело, но дерьмо случается, ты же знаешь. Нужно было отряхнуться и пробовать снова.
— Ну так это ты и сделал. Ты отряхнулся и попробовал снова. Такого упорства я не встречала прежде ни в ком.
Неужели он настолько к себе несправедлив, что этого не видит?